— Ее капитан Киреев приставил, за мною шпионить…
Комендантша уставилась на меня с сочувствием."
"— Вот значит как… — проговорила она. — А ведь это он меня сюда устроил… Пришел ко мне, когда меня уже сняли с заведующей, и я сидела дома и ждала, что вот-вот за мною придут… Я же не в общаге тогда куковала, квартира у меня была, муж, дети… Муженек срочно развелся со мною, чтобы на него не пала тень, уехал в Казань и детишек с собой прихватил… Ну и вот сижу дома, плачу… Звонок… Открываю, мужичонка плюгавый стоит, корочки показывает, капитан Киреев, говорит, ОБХСС.
Ну, думаю, вот и все… А он давай меня расспрашивать не о моей недостаче, а обо всех наших, кто в торговле и общепите… Причем, о том, у кого какие привычки, слабости, хобби, любовники и любовницы… Это все, говорит, в ваших интересах, гражданка Малышева… Такая у меня фамилия… Ну я ему все и рассказала, о ком что знала… А он мне — оснований для возбуждения уголовного дела в вашем отношении не имеется, но вероятно, придется возместить недостачу в гражданско-процессуальном порядке… Ну я продала кое-какие вещички, возместила недостачу, потом начала искать работу.
Никуда меня не брали, сам понимаешь, под следствием почти побывала, а городок у нас слухами полнится. Не могла приткнуться, пока капитан не устроил сюда вахтершей…
— А насчет тех коробок, которые Киреев тогда изъял в моей комнате, ты ему сообщила? — спросил я.
Аграфена Юльевна потупилась. Пробормотала:
— Прости меня, Саня… Я ж не знала, думала, раз ты съехал, то с тебя взятки гладки.
— Ладно! — отмахнулся я.
— Забудь! Конечно, гладки, я ж не вчера родился.
— Он бы все равно узнал, — добавила гражданка Малышева. — У него осведомителей много… Продавцы в магазинах, официанты в кафе, даже — таксисты… Представляешь?
— Хех… Весь город за усы держит? Чой-то вдруг? Обычный капитан настолько всесилен?
— Ну каждый же на своей должностишке хочет что-нибудь урвать сверх зарплаты, следовательно — грешен, — философски заметила комендантша. — Вот он и держит нас, грешников, в узде… Работа у него такая, нравится ему служба пуще жизни.
— Теперь хоть в магазин не ходи, — усмехнулся я. — Ты не знаешь, случаем, почему Эсмеральду называют «королевой постельных клопов»?
Груня чуть было чаем не поперхнулась.
— А кто тебе это сказал? — спросила она.
— Хрен его знает, — ответил я. — В том смысле, что тот, кто ее так назвал, не представился. Вынырнул, как черт из табакерки. Я с чертями обычно не беседую.
— И правильно делаешь, — проговорила Аграфена Юльевна.
