— Что-нибудь захватить?
— Если в смысле спиртного, то у нас сегодня сухой закон, а если что к чаю купишь, не обидимся.
— Тогда — иду.
Я понял, что за всеми этими больнично-детективными делами и впрямь соскучился по нашим творческим посиделкам. Поэтому мешкать не стал. Оделся и побежал. Заскочил по пути в кулинарию, купил коробку пирожных «Картошка». В подъезде я поздоровался с фрау Миних, которая меня уже узнавала. Позвонил в квартиру Рунге. Мне открыла Эмма Францевна, которую, вслед за супругом, все друзья семейства называли Гретхен.
Едва я пересек порог, как услышал гвалт, который доносился из гостиной.
— Здравствуйте, Саша! — сказала хозяйка.
— Здравствуйте, Гретхен! — откликнулся я, протягивая ей коробку с пирожными.
— Спасибо! Проходите, там вас уже заждались, — сказала она.
Разувшись и сняв куртку, я пошел на шум. В чопорной, набитой антикварной мебелью и раритетными книгами, гостиной дым стоял коромыслом. Хорошо хоть — в переносном смысле. Кроме хозяина здесь находилась вся инициативная группа — брат и сестра Красильниковы, Абрикосов и Кривцов.
Великолепный старинный стол завален исчерканными бумажками. Спор был в самом разгаре и на меня даже не сразу обратили внимание. Первым заметила мое присутствие Женя, улыбнулась и поманила рукой — дескать, незаметно присоединяйся.
— Ну, что вы тут задумали? — спросил я.
— Второй фильм обсуждаем, — сказал Карл.
— И какие есть идеи?
— Да вот Алька говорит, что герой должен собрать отряд пионеров, которые проникнут через дупло в прошлое и устроят там революцию, — сказал Толик Кривцов.
— А я считаю, что тамошние мальчишки и девчонки должны сами все устроить…
— Говоря иначе, — вмешался хозяин квартиры, — товарищ Абрикосов предлагает экспорт революции, а товарищ Кривцов уповает на внутренние силы.
— Ну как они сами сделают революцию! — кинулся в бой Алька. — Их же там воспитали в покорности богу и королю!
— Ага, а те, кто приходят из другой страны, чтобы свергнуть местную власть и установить свои порядки, как называются? — ехидно поинтересовался Толик.
— Какую власть?.. — переспросил его оппонент. — Советскую что ли?.. Нет! Власть короля и кардинала! А они — угнетатели народа!
— Вообще-то идея экспорта революции осуждена партией, — сказал Рунге. — Наша страна помогает освободительным движениям в разных странах мира, но не навязывает свою политическую систему. И это правильно, потому что народ сам должен решать свою судьбу.
На это Абрикосов не нашел, что возразить. Он только насупился и сжал кулаки.
