Ничего не помню… Мысли мои путались, а сознание уплывало… Видимо, я попросту уснул… Проснулся от того, что в палате снова зажегся свет. Вошла сестра. Я увидел ее через приоткрытые щелочки век. Девушка наклонилась надо мною, и я смог увидеть ее декольте… Хм, недурно…
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Неплохо, — пробормотал я. — Голова только болит…
— Сейчас я вам сделаю укол…
— Спасибо…
Медсестра обследовала локтевые сгибы, выбирая вену, куда можно будет вколоть обезболивающее. Правая рука ей понравилась больше левой.
Она перетянула ее жгутом выше локтя и велела:
— Поработайте кулачком!
Я принялся сжимать и разжимать пальцы.
— Зажмите кулак!
Я подчинился. Девушка стала гладить пальчиком место сгиба, потом ловко всадила во вздувшуюся вену иглу. Шприц в ее руке был стеклянным, многоразовым и достала она его из продолговатой металлической коробочки для стерилизации. Сделав укол, сестричка перевязала сгиб моего локтя, забрала коробку и вышла из палаты, погасив свет. Головная боль стала проходить, и я снова уснул.
Когда я опять проснулся, в палате было светло от того, что наступило утро. Все это время я провел на спине, отчего она затекла. Я осторожно повернулся на бок.
Теперь я мог видеть всю палату и убедиться, что кроме меня, в ней ни души. Что это? Особое внимание медперсонала или в больничке просто мало пациентов? Как бы то ни было, а валялся я в одиночестве. Башка, вроде, не болела. И тошноты я не чувствовал. Осторожно ощупал пострадавшую голову. Она был забинтована, и прикоснувшись к затылку, я ощутил резкую боль.
Тем не менее, ничего ужасного с нею, похоже, не случилось. Жить буду. Вот только какая сука меня долбанула?..
Пока я себя ощупывал, в больнице началась утренняя суета. А мне захотелось по малой нужде. Я сел на кровати. Откинул одеяло и обнаружил, что в одних трусах. Интересно, кто же это меня раздевал? Неужто — эта сестричка с внушительным бюстом?.. Та-ак, а как мне идти в сортир? В одних трусах?.. В этот момент дверь открылась и в палату вошла… Нет, не медсестра — толстая тетка лет шестидесяти, в белом халате и косынке, завязанной на затылке.
Увидев меня, всплеснула руками и запричитала:
— Куда же это ты намылился, милок?.. Дохтур вставать не велел.
— Что же мне под себя ходить? — возмущенно спросил я.
— Зачем — под себя… — пробурчала она. — Судно́подкладное на что?..
Не церемонясь, она отодвинула меня в сторонку, наклонилась, отклячив необъятный зад, вытащила из-под кровати причудливо изогнутый металлический сосуд.
