Попросите своих тамошних коллег взять у нее мои фотографии… И уж, если я не сумел убедительно подделать свою подпись, то лицо — тем более не сумел бы!
— Ну почему не сумели бы, — проговорил Сильвестр Индустриевич, которого мне, похоже, не удалось сбить с панталыку. — Вы могли изменить внешность путем пластической операции, например…
— Полагаю, что и этот факт могут установить эксперты — наличие специфических шрамов или что-то в этом роде…
— Не беспокойтесь, гражданин Данилов, все необходимые экспертизы будут проведены.
— Могу я вам задать один вопрос, гражданин капитан?
— Задавайте, — милостиво кивнул тот.
— В чем вы меня собственно подозреваете?
— Пока только в соучастии в преступлениях, совершенных вашим школьным приятелем Стропилиным, а в каких именно — в интересах следствия сообщать не имею права.
— Кстати, а Стропилин-то должен знать, тот ли я человек, за которого себя выдаю или нет?
— Если он ваш сообщник, то какой ему смысл разоблачать вас?
— Надеюсь, мою мать вы в сообщницы не запишите?
Черт меня дернул за язык! Я ведь забыл, что не знаю, как зовут маму Санька.
То самое письмо, которое я написал ей месяц назад, так до сих пор и валялось у меня в кармане, не отправленное. Вот сейчас этот рогоносец потребует от меня ее контактные данные, и я пропал. Человек может многое забыть, но только не фамилию, имя и отчество своей родительницы. Как только я начну мямлить и изображать амнезию, капитан сразу получит дополнительные аргументы к своей версии.
Мне повезло.
— Мы проверяем любые версии, — раздуваясь от важности, проговорил Киреев. — В том числе и причастность Пелагеи Ивановны Даниловой, главного бухгалтера магазина «Детский мир», расположенного в городе Тюмени, на улице Первомайская в доме номер пять, к вашему делу.
Уф… Этот надутый индюк и сам не подозревает, как он меня выручил. Теперь я хотя бы знаю, как зовут маму Шурика Данилова и даже — где и кем она работает. И то хлеб!
— Иными словами, как свидетельницу в мою пользу, вы мою маму исключаете?
— Вопросы здесь задаю я, гражданин Данилов! — вызверился следак.
— На этом допрос прекращается. И коль уж вы сами настаиваете, сейчас вы будете сфотографированы для проведения дальнейшей экспертизы.
Мне пришлось снова расписаться в протоколе «чужим» почерком и капитан проводил меня в кримотдел отдел, где меня не только сфоткали, но и взяли кровь на анализ и другие образцы биоматериала. Их отобрал фельдшер, выдернутый из трезвяка.
