Я повернулся к этой, в буквальном смысле, сладкой парочке спиной и вернулся к своим воспитанником. Когда я снова посмотрел в сторону двери, ни рогоносца, ни его подружки уже не было. Более никаких происшествий не омрачило тренировку. А после нее мы снова пересеклись с преподом немецкого и поехали в Дом Пионеров. В выходные здесь была самая работа. Из одной комнаты доносилось жужжание сверл и стук молотков — надо думать там находилась мастерская, из другой — поющие вразнобой голоса, видимо, в ней распевался хор, из третьей — пиликанье скрипок, из четвертой — размеренный топот…"
"Старушка-гардеробщица приняла у нас верхнюю одежду и рассказала, где нам найти драмкружок.
Мы потопали в указанном направлении и попали в зрительный зал, на сцене которого шла репетиция. На цыпочках прокравшись к самому дальнему ряду сидений, я и Карл тихонько уселись и стали смотреть на сцену. Зрелище нас тем более заинтересовало, что ставили ребятки тоже что-то историческое. Правда, махали они не шпагами, а мечами и на головах носили не шляпы с перьями, а рыцарские шлемы.
— «Айвенго» ставят, — поделился со мною, гораздо более начитанный Рунге.
Бряцание холодным оружием на сцене было прервано громким женским голосом:
— Так! Стоп!.. Перерыв…
Дерущиеся опустили клинки и сняли шлемы. Я едва не присвистнул от удивления — рыцари оказались девчонками. Они подошли к краю сцены и уселись, свесив ноги. Из третьего ряда вышла девушка, подошла к ним и стала что-то втолковывать. Юные актрисы кивали челками.
Видимо та, что беседовала с ними, и была Евгенией Ивановной Красильниковой — руководительницей драмкружка. Теперь самое время подойти к ней. Я толкнул Карла вбок и мы выбрались в проход. Подошли к девушке.
— Здравствуйте! — сказал Рунге. — Мы из двадцать второй школы.
Красильникова обернулась. Оказалась, что она похожа на брата — худая, стройная, с тонким интеллигентным лицом — только там, где у него было все по-мальчишечьи плоско, у нее — наоборот, выпукло. Смотрела на нас Евгения Ивановна строго, словно мы были в чем-то виноваты, но потом я догадался, что она недовольна тем, что мы приперлись во время репетиции.
Да, девица серьезная — улыбочки, ужимки, стрельба глазками — это явно не по ее части. Так что нужно либо толково изложить, зачем мы приперлись, либо отваливать.
— Извините, что мы пришли во время репетиции, — снова заговорил Карл, которого, видимо, одолевали те же мысли. — Мы не знали точного времени, когда прийти.
