А вообще странные перепады настроения стали посещать меня. То ли это процесс приспособления организма, а следовательно — центральной нервной системы — к вторжению в него чужой души, то ли душа Шурика на самом деле никуда не делась, она лишь подавлена более сильной волей Володи Данилова. А вдруг ситуация изменится и Сашок вытеснит меня из своего тела? Это было бы чрезвычайно неприятно. Не хочется мне умирать, я уже пробовал.
Нет, это никуда не годится! Надо как-то развеяться… Где-то у меня завалялась бумажка с телефоном Людмилы Прокофьевны… Я покопался в карманах куртки и нашел ее.
Номер она нацарапала сама, после нашего милого приключения в кинотеатре. Держа бумажку наперевес, я пошел искать телефон-автомат. Как же все-таки неудобно без айфона в кармане! Да что там — айфона, сейчас даже простенький кнопочный мобильник я счел бы чудом прогресса, но придется терпеть еще лет пятнадцать."
"Вставив двухкопеечную монету в прорезь с бортиками на торце телефона-автомата, я набрал номер.
Ответили далеко не сразу. Я уже решил, что дома никого нет и хотел повесить трубку, выудив неиспользованную монетку, как вдруг в трубке раздался щелчок и две копейки провалились в прожорливое металлическое нутро.
— Алло! — сказал я.
— Здравствуй, милый! — бархатно ответили на том конце провода.
Ого… Узнала меня по голосу сразу?
И сладкое тепло прокатилось по моему-не моему организму от слухового органа к тому, что расположен ниже.
— Привет! — откликнулся я. — К тебе можно зайти?
— Конечно, заходи, буду ждать…
— Напомни адрес…
— Ты уже и адрес мой забыл? Какой ты непостоянный…
Я хотел было сказать, что не забыл, а кроме названия улицы, никогда и не знал, но биологичка меня опередила:
— Ленина одиннадцать, квартира двадцать пять…
— Скоро буду, — пообещал я.
— Что-нибудь захватить?
— Пожалуй… тортик…
— Хорошо.
Заскочив в гастроном, я купил в отделе кулинарии песочный «Ленинград». Жаль негде было раздобыть цветы. Может взять «Шампанского»?..
Увы, в ликеро-водочном продавали только плодово-ягодные вина. С этой бурдой идти к женщине стыдно, но не коньяк же покупать? Так я и потопал на Ленина одиннадцать с тортиком, но без цветов и шампанского. По осеннему времени темнеет быстро, а освещена улица имени автора — по крайней мере, так считали советские граждане — плана электрификации всей страны довольно скудно. И я с трудом разобрал номер дома, намалеванный прямо на стене с облупленной штукатуркой.
