Тем более вертеться в непосредственной близости от самой линии надобности не было никакой. Начальник службы безопасности заинтересовался этой нестыковкой. Он начал расследование, в ходе которого тщательно проверил рабочий стол и компьютер погибшего директора. И обнаружил плохо скрытые файлы, из которых следовало, что Степан уже какое-то время занимался производственным шпионажем. Кому конкретно из конкурентов он сливал информацию, выяснить пока не удалось. Но Мельников не теряет надежды, так как обнаружил следы платежей.
Если умело пойти по этому финансовому следу, вычислить злоумышленника – дело техники. Ну и вопрос времени, разумеется, а также ресурсов.
– А раньше ты мне все это почему не рассказывал? – удивился Гуров.
– Велась тщательная проверка всех остальных сотрудников, включая руководство. Я не мог допустить утечки информации, чтобы не спугнуть сообщников Степана, если таковые имелись. Пойми, я тебя не подозреваю в нескромности, но уши, а значит, и болтливые языки есть везде, включая то уважаемое учреждение, где мы общались в первый раз.
– Понятно. Ну и каковы результаты предпринятой проверки?
– Бог миловал. – Виталий Егорович протяжно вздохнул. – Я, правда, очень боялся, что там все или через одного окажутся продавшимися тварями. Страшно сказать, мы ведь со Степаном лет двадцать знакомы были, и я не подозревал никогда, что он способен на такое предательство. И чего человеку не хватало, спрашивается? Зарплата приличная, карьерный рост, премии. Я ведь не жмот какой, Лев Иванович! Не гребу все под себя, как другие! Ну да бог с ним.
– И что ты намерен делать дальше? – осторожно поинтересовался Лев.
– Служба безопасности продолжит поиски покупателя информации. И действовать я намерен по результатам. А со Степаном? Был бы он жив – делу пришлось бы дать законный ход хотя бы из принципа. А теперь я предпочту не выносить лишний раз сор из избы. Мы устроим ему достойные похороны, вдове выплатим компенсацию. У Степана двое детей растет – дочь-подросток и сын лет десяти. Негоже оставлять семью без средств к существованию, даже если их отец оказался корыстным предателем.
– Правильная позиция, Виталий Егорович, – одобрительно покивал Гуров.
– Да, пожалуй.
– А что же с линией, которую монтировали? Несколько дней назад ты говорил, что произошел сбой, но в начале сегодняшней беседы, помнится, прозвучало слово «саботаж». А это уже сбой злонамеренный, как я понимаю!
– Вот именно! – Бизнесмен перестал жевать и даже бросил в ажиотаже приборы на тарелку.
