Видать, и из моей жены изредка выходит что-то толковое, а не только склоки и самомнение, — издевательским тоном сказал Архаров, желая сбить спесь с женушки.
Зинаида Парфирьевна была вне себя от ярости. Будь у неё сейчас нож, она бы с радостью всадила его в глаз одному из этих напыщенных идиотов. И плевать, кому. Хотя нет, профессора она всё же ненавидела больше. Тем не менее, проглотив гордость, она подошла к Архарову и обняла его, мелодично промурлыкав:
— Константин, ты рад, что у тебя родился такой сильный сын?
На лице Архарова не дрогнул ни единый мускул.
Хмыкнув, он сказал:
— Посмотрим. Если этот щенок сможет составить конкуренцию Михаилу, то я подумаю о том, чтобы сделать его новым главой рода. А если нет… — Архаров посмотрел жене в глаза так, что та побледнела, поняв, насколько она близка к изгнанию. — Ипполит Тимурыч, рад был повидаться. Возвращайтесь к работе и если хоть кто-то посмеет вас отвлечь, тут же звоните мне. Я разберусь.
Архаров отстранил жену, пожал руку профессору и, проводив его из комнаты, вышел следом, закрыв за собой дверь.
— Проклятье, — прошипела Зинаида Парфирьевна, вцепившись в бортик детской кроватки так, что костяшки побелели. — Что ещё за Михаил? Я найду этого выродка и собственноручно перережу ему глотку. — В эту секунду младенец начал рыдать, и мать, устало вздохнув, взяла его на руки и сказала. — Закрой свой рот, Костик. Тебя ждут суровые тренировки, и начнём мы их как можно раньше.
Несмотря на эмоции, бурлящие внутри, Зинаида приложила младенца к груди и тот затих, тихонько чавкая.
* * *Перебежав на противоположную сторону улицы, я тут же рухнул на землю и затаился. В глубине воронки от снарядов разлом охраняли крысы. Навскидку их было не меньше десятка. Грызуны скрывались в белёсых клубах разломного тумана, из-за чего Мимо их и не заметил. Сейчас же звериное чутьё просто орало, требуя, чтобы я убирался отсюда к чёртовой матери.
Такое ощущение, что волосы встали дыбом не только на руках, но и на голове. Всё моё естество говорило о том, что не следует соваться в разлом.
А вот мой жизненный опыт говорил об обратном. Опасность дарует великую награду. Хотя порой этой наградой оказывается смерть. Ну, тут уж ничего не поделать. Как сказал классик, «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Нечего трусить."
"Я откатился вбок и спрятался среди обломков здания, затаив дыхание. Послышался тоненький писк. Зараза. Неужели меня заметили? Тут же потянулся к мане и призвал Мимо, он как раз был в моём обличье.
