Он вряд-ли сможет запустить бизнес с нуля. А вероятность того, что у него найдутся на это деньги, минимальна. Провернуть подобное способны только директора. Но в крупных компаниях, их приманивают пакетами акций. Крохотными, да. Тем не менее это делает их собственниками и даёт чувство сопричастности. А в мелких, они чаще всего банально опасаются конкуренции.
В глазах азиата снова мелькнуло непонимание и тот чуть подался вперёд.
— Что нам это даст? Ради чего вы всё это мне говорите?
Откинувшись на спинку стула, я взмахнул рукой.
— Ну как же. Вокруг масса небольших предприятий. Фермерских хозяйств. Относительно скромных по размеру контор, которые работают на территории малых городов или действуют в крупных, но контролируют считанные проценты рынка. Тот сегмент бизнеса, который незаметен для крупных игроков. Он вне поля их зрения. Там нельзя заработать миллиарды на одной успешной сделки и не крутится серьёзного капитала.
Усмехнулся, глядя на напряжённое лицо аристократа, которое отражало яростную работу мысли.
— Но представьте себе, что к владельцу такого бизнеса приходит человек, который представляется сотрудником инвестиционной компании и предлагает деньги. Больше, чем его компания стоит на рынке. Скажем, на треть. Теперь представьте, что собственник соглашается, а новый владелец встречается с персоналом и предлагает им абсолютно другую схему работы. Каждый получает свою долю в компании. Пропорциональную его вкладу по той схеме, которую вам, уважаемый Куан Ли, ещё предстоит разработать.
Тот было открыл рот, но поняв, что я ещё не закончил, решил дослушать. Я благодарно кивнул.
— Они становится собственниками бизнеса. И заключают с инвестиционной компанией договор о передаче части чистой прибыли. Скажем, тридцати процентов. Остальное же забирают себе и делят в соответствии с долями. Думаю, идея зарабатывать в пять-шесть раз больше, чем раньше, вдохновит многих. А после того, как они впервые получат эти деньги на руки, противников подобной концепции не останется вовсе.
Во все времена смертные любили золото. А ещё им нравилось чувство свободы. Те, кто рождались свободными, были готовы на всё, лишь бы таковыми остаться. Всем же иным, было достаточно ненадолго вкусить прелесть этого ощущения, чтобы быстро привыкнуть. Надеть невидимые кандалы на тех, кто осознал сам факт их наличия, куда сложнее, чем поддерживать иллюзию их отсутствия.
— Их же раздавят. Сначала, понятное дело, никто не станет обращать внимания.
