Один возвращался к любимому занятию и получал возможность снова окунуться в мир финансовых операций, не рискуя при этом спровоцировать гражданскую войну в Корее. А второй, под благовидным предлогом избавлялся от дестабилизирующего фактора. Если честно — я даже не знал, кто из нас кому оказывал большую услугу.
Ганзейцы покинули гостиницу практически сразу. А уже через пару часов, мы заходили в здание банка. Персонала тут почти не осталось — Потоцкие успели отдать команду всем слугам рода, так что на своих местах были лишь немногочисленные вольнонаёмные, которых никто ни о чём толком не предупредил.
Большая часть вовсе считала, что банк продали Ганзе. И здорово удивилась, увидев, как из машин выгружается многочисленная группа азиатов.
Единственный, кто оставался из числа слуг Потоцких — бывший глава банка, который передал мне печати и деблокирующие артефакты для доступа к хранилищам и сейфам.
Когда смертный удалился и мы остались одни, Куан занял место за его столом и провёл рукой по столешнице.
Откинулся в кресле, разглядывая обстановку кабинета. Чему-то усмехнулся. Потом посмотрел на меня и окружил комнату личным защитным барьером в дополнение к тому, который обеспечивали артефакты.
— Племянник сказал, что ты сначала взял его в плен, а потом отпустил. Забрал одну силу, но при этом наделил иной. А сейчас, из врага стал союзником.
Честно говоря, я не думал, что Юн Ли выражался именно так. Возможно мы с ним и правда постепенно превращались в своего рода союзников.
Но скорее вынужденных — никто кроме ирландцев, не мог обучить молодого короля, нужным ему техникам боя. А правитель без личной силы, который вынужден полагаться только на мощь своей гвардии — это человек, который будет править очень недолго. В этом мире Одарённые не терпели над собой тех, кто был слабее и мог быть убит одним ударом. Исключением являлись разве что страны вроде Польши, где власть короля носила ограниченный характер и с точки зрения шляхты, это была скорее почётная должность и признание заслуг рода, а не место для смертного, что мог повелевать их судьбами.
В Чосоне всё было иначе. Там у короля была реальная власть. И сколько бы верных воинов, связанных клятвой на Даре, у Юн Ли не было, без личной силы, ему долго не продержаться.
— Скажем так, у меня нет ни одной причины враждовать с Домом Ли. Зато есть немало резонов поддерживать дружеские отношение.
Седой патриций кивнул. И сразу же перешёл к делу.
