— Я свяжусь с Его Сиятельством Долгоруким. Прикажу немедленно прибыть с иными князьями, для беседы.
Хмыкнувший Ратибор полез в карман, доставая устройство связи.
— А знаете, я пожалуй тоже Юре сейчас напишу. Чтобы точно явился.
На нём скрестились взгляды всех четверых князей и самой Дарьи, но кавалергард принялся увлечённо что-то писать, не обращая на это никакого внимания. Потом на момент прервался и оторвав взгляд взгляд от экрана, задумчиво протянул.
— Как лучше написать — «я тебя навыворот раскорячу» или «я тебе изнанкой наружу выверну»? Как-то оно, что так, что эдак, коряво звучит.
Дарья, которая только начала набивать сообщение на своём дарфоне, устало вздохнула.
— Я запрещаю вам отправлять любые сообщения Долгорукому. пока не закончатся переговоры.
Князь погрустнел. А когда через пару секунд воспрял духом и снова уставился на экран аппарата, Рюриковна добавила.
— Иным князьям, да и вообще любым лицам, что не относятся к нашим отрядам, сообщения отправлять тоже запрещаю.
Тот понурился.
— Дашенька, вам когда-то говорили, что вы очень суровая женщина?
Дева, которая судя по всему, только что отправила послание, подняла на патриция гневный взгляд и в воздухе мелькнуло несколько грязно-зелёных искорок, что заставило стоявшего рядом с ней Мстиславского отступить в сторону.
— Как правило, люди не рискуют называть меня женщиной, князь. В моём возрасте, подобное обращение слишком легко счесть оскорблением.
Тот смущённо кашлянул и сделал вид, что крайне заинтересовался архитектурой особняка Голицыных.
Я же, с усмешкой отошёл от стола. Уверен, гости скоро прибудут — князья, что явились к Даниилу, сами были заинтересованы в поиске решения, которое не подразумевало бы гражданскую войну. А значит, стоило подготовить смертную, что должна сыграть ключевую роль в будущих событиях."
"Когда мы закончили с нашим «свидетелем», Дарья уже обсуждала последние нюансы встречи. Как я и думал, патриции почти сразу пошли на контакт. Более того — вместе с ними должны были явиться и представители тех старых боярских родов, что почти три сотни лет находились в опале и считались своего рода удельной аристократией.
Потому как приобрести любую собственность за пределами Москвы, для них было почти нереализуемой задачей. Как бы, из рук вон плохо, порой не работал бюрократический аппарат, этот негласный запрет соблюдался максимально строго.
Через полчаса мы уже ждали делегацию с противоположной стороны.
