Так что ей всегда приходилось непросто.
Кошки – это действительно нечто. Они могут игнорировать тебя большую часть времени, но, похоже, всегда чуют, когда ты действительно нуждаешься в утешении.
О, а вот еще. Это ты выпрыгнул из-под рождественской елки. Какой кавардак! Ты и вправду был еще тем сорванцом, Капуста. Но мама на этих фото выглядит счастливой.
Мы закончили просматривать один альбом и перешли к следующему. Наш разговор с Капустой продолжался. Я рассказал ему о Латуке и о том дождливом дне, когда он попал к нам в дом и стал жить с нами.
О том, как мама потеряла всякий интерес к жизни после смерти Латука. Она перестала выходить из дома и сидела без дела. А потом я напомнил Капусте о том дне, когда она нашла его, и обо всех последующих счастливых днях. Я также поведал ему о болезни мамы. Капуста сидел тихо и внимательно вслушивался в каждое мое слово.
Время от времени я теребил его, помнил ли он что-нибудь из этого, но он, кажется, забыл все. А потом неожиданно его глаза загорелись при виде одной фотографии.
Раннее утро в красивом месте на побережье. На снимке я, одетый в юкату, летнее кимоно. Рядом папа с мамой. Мы толкаем инвалидное кресло, в котором сидит мама, а у нее на коленях расположился Капуста с недовольным выражением морды. Мы с папой смеемся, хотя и выглядим слегка смущенно. Смеющиеся лица были для меня непривычными и задержали мой взгляд.
– Кто это? – спросил Капуста с интересом.
Здесь папа впервые появляется на фото.
– Это мой отец, – ответил я отрывисто. Я не хотел говорить о нем.
– А где было сделано это фото?
– Похоже, это снято на горячих источниках, куда мы ездили вместе.
На снимке стояла дата. Это было всего за неделю до маминого ухода.
– Маму госпитализировали, и она не могла уже передвигаться самостоятельно. А потом неожиданно она сказала, что хочет поехать на горячие источники.
– А почему?
– Ей, вероятно, хотелось, чтобы у нас остались приятные воспоминания. Она редко куда-то выезжала.
Капуста напряженно вглядывался в снимок.
– Ты что-то вспоминаешь?
– …Думаю, что да.
Мне кажется, я начинаю что-то чувствовать.
Создалось впечатление, что у Капусты всплыл какой-то фрагмент воспоминаний. Я захотел проверить, смогу ли я извлечь из него чуть больше, а потому продолжил показывать ему фотографии и давать пояснения к ним.
Фото четырехлетней давности…
Мамино состояние стало безнадежным. Ее рвало каждый день, боли не отпускали. Она не могла спать.
Но однажды утром, проснувшись, она позвала меня к себе в комнату.
