Я не видел его, но чувствовал, что меня несет Бог знает куда, даже показалось, что затягивает в прошлое.
Так, если подумать – люди спят, просыпаются, работают и едят в соответствии с установленным набором правил, который мы называем временем. Другими словами, мы сверяем свои жизни по часам. Люди взяли на себя труд изобрести правила, которые ввели ограничения в их жизнь, втиснув ее в часы, дни и года. А потом они изобрели часы, чтобы время руководило нами еще точнее.
Сам факт наличия этих правил означает, что мы отказались от части своей собственной свободы.
Да к тому же люди разместили повсюду средства напоминания об этой потере свободы: повесили часы и на улице, и у себя дома. И, как если бы этого было недостаточно, им нужно, чтобы часы были с ними везде, куда бы они ни направлялись, что бы ни делали, и поэтому они никогда не расстаются с ними: носят на руке. Люди стали рабами времени.
Но теперь я по-новому оценю многие вещи.
Вместе со свободой приходит неопределенность, неуверенность и беспокойство.
Люди осознанно отдали свою свободу в обмен на чувство безопасности, которое возникает, если живешь, следуя правилам.
Пока я размышлял над этим, Капуста подошел ко мне бочком. Обычно, когда Капуста явно демонстрирует свою привязанность, ему от меня что-то нужно.
– В чем дело, Капуста? Ты голоден?
Каждое его утро, как правило, начинается с завтрака.
– Нет, это совсем не то, чего я хочу.
– О?
Я все еще никак не мог поверить, что кот отвечает мне. Капуста глубоко вздохнул.
– Сэр, вы в очередной раз отказываетесь понимать меня правильно.
– Сэр? Да что здесь происходит?!
Очевидно, он имел в виду меня. И как далеко он зайдет с этими своими джентльменскими замашками?
– Я объясню, если позволите. Когда я хочу прогуляться, вы думаете, что я хочу есть. Когда я действительно хочу есть, вы считаете, что мне требуется небольшой отдых – «подремать», если вам так угодно, – а когда мне по-настоящему хочется подремать, вы предполагаете, что я изъявляю желание играть с вами. Ваше суждение всегда, если можно так выразиться, бывает невпопад.
– Неужели! Это действительно так?
Кот кивнул мне и продолжил:
– Да. Именно. Вы ведете себя так, будто понимаете моего брата, хотя фактически вам это недоступно. Вы спрашиваете, грустно ли мне, когда мне не грустно, и полагаете нормальным обращаться ко мне этим заискивающим тоном. Я действительно хочу, чтобы вы прекратили сие! О, ну хорошо, по правде говоря, вы не единственный такой. Все люди ведут себя подобным образом.
