Если ее прокрутить как фильм с начала до конца, то все, что я испытал: радость, любовь, гнев, печаль, терзания… предстанет на экране не чем иным, как пустым кадром. Результат жизни – пустой экран. Не осталось ничего.
Иногда, когда пересматриваешь фильм спустя долгое время, он производит на тебя совершенно иное впечатление, чем в первый раз. Фильм конечно же не изменился.
Изменился ты, и при повторном просмотре ты смотришь его совсем другими глазами.
Если бы моя жизнь была фильмом, я смог бы посмотреть на нее со стороны и, возможно, по-иному взглянул бы на многие жизненные ситуации и оценил бы их с позиции настоящего: то, что раньше ненавидел, полюбил бы, а над чем плакал, смеялся бы… А что касается моей любви – она осталась в прошлом.
Сейчас я вспоминаю время, которое провел с папой и мамой. Вспоминаю только хорошее…
Когда мне было три года, родители впервые взяли меня в кино. Показывали «Инопланетянина». В кинотеатре стояла кромешная тьма, а звук оглушал. Весь зал был наполнен соленым запахом попкорна.
Справа от меня сидел отец, а слева – мать. Зажатый между родителями в темном зале кинотеатра, я не мог убежать, даже если бы захотел. Я поднял глаза на большой экран и смотрел на одном дыхании. Но фильм почти не помню.
Единственное, что осталось в памяти, – это сцена, когда мальчик Эллиот летит с инопланетянином по небу на своем велосипеде. Это впечатляющая сцена. Я даже хотел закричать, заплакать или что-то подобное… Мне кажется, что именно в этом эмоциональном воздействии таится смысл многих фильмов.
Я до сих пор помню, какое впечатление произвел фильм на меня – ошеломляющее. Я крепко держал отца за руку, а он в ответ – мою.
Несколько лет назад отцифрованную обновленную версию «Инопланетянина» показывали по ночному каналу. Я ненавижу смотреть фильмы по TV, с постоянным прерыванием на рекламу. И уже собирался выключить телевизор, но, увидев первые кадры фильма, не мог оторваться от него.
Прошло около двадцати пяти лет с тех пор, как я впервые увидел этот фильм, но меня так же, как в детстве, до слез трогали те же самые сцены.
Но это вовсе не значит, что эмоции во время просмотра были в точности такими же, как и в три года.
Спустя двадцать пять лет я отчетливо осознавал, что никогда не полечу по небу так, как летают они. А еще с отцом, который тогда сидел рядом со мной, крепко держа меня за руку, я не разговаривал много лет. А моей матери уже нет на этой земле. Итак, полагаю, я постиг две вещи, которые не знал тогда.
