Вот так мы и сидели втроем, на другом конце земли, ведя долгие разговоры.
Незаметно подкралось время возвращаться в Японию, но Том неожиданно исчез. Он не появился в отеле в конце дня, после прогулки по городу, как это бывало обычно. Мы, как всегда, пили вино и ждали его, но он так и не пришел.
На следующий день мы узнали, что Том погиб. Он отправился в тур на границу между Аргентиной и Чили, чтобы увидеть всемирно известную статую Христа, и автобус, в котором он ехал, не вписался в поворот.
Это было как сон.
Мы не могли поверить в случившееся. Я так и видел, как Том входит в столовую с бутылкой вина и восклицает: «Ну что, пришло время выпить». Но Том больше не возвращался. Весь день мы пребывали в шоковом состоянии.
В свой последний день путешествия мы посетили водопады Игуасу. Тридцать минут на автобусе, далее два часа пешком и перед нами крупнейший из водопадов Игуасу, который местные называют Глоткой дьявола. Впервые мы узнали о нем из фильма гонконгского режиссера и сразу же загорелись желанием увидеть его воочию.
Вода, низвергающаяся с такой невообразимой силой… великолепие этого места, его масштаб – все это породило во мне чувство абсолютного неистовства, на которое способна природа.
А потом я заметил, что моя девушка вся в слезах. Она не сдерживала себя, плача навзрыд. Но ее голос терялся в оглушающем грохоте водопада.
Именно тогда меня впервые накрыло чувство потери. Реальное, ощутимое чувство того, что ты потерял кого-то, к кому успел сильно привязаться.
Том навсегда покинул нас. Он был мертв. Мы никогда не увидим его снова. Не будет больше разговоров далеко за полночь за бокалом красного вина и совместных приятных ужинов… Впервые каждый из нас четко осознал реальность смерти. И тогда она начала рыдать, там, около водопадов, где было так очевидно, насколько бессильны и откровенно беспомощны человеческие существа. Слезы лились у нее ручьями, а я ничем не мог ей помочь. Я не знал, что делать. Мне оставалось только безучастно стоять у белой, пенящейся воды, которая с ревом ниспадала и исчезала, поглощаемая огромным отверстием в земле.
Мы улетели из Буэнос-Айреса и вернулись в Японию тем же маршрутом. И снова поездка длилась целую вечность. За все двадцать шесть часов перелета мы не сказали друг другу ни слова.
Быть может, мы наговорились во время нашего пребывания в Буэнос-Айресе? Нет, ничего подобного. Мы банально не могли подобрать слов. Нельзя сказать, что нам не о чем было говорить.
