Не дышит, кажется, и не моргает. Пятится к двери и, срываясь с места, убегает, скрываясь за подъездной дверью.
Я прикладываю ладонь к саднящей от удара щеке, проверяя, не свернула ли она мне челюсть своим ударом. А лучше бы свернула.
Идиот.
Может, тогда лишний раз думал бы, прежде лезть к девчонке с поцелуями.
Что, мать твою, творю?!
– Папочка, – вылетает из магазина Ника с мороженым в руке. – А где Анфиса?
– Дома, – бросаю еще один взгляд на подъездную дверь, ловя руку дочери, – и нам пора возвращаться в отель, принцесса.
– Она усла и даже не сказала мне “пока”? – скуксилась мордашка Доминики.
– Ушла, но передала “пока” через меня.
Звонкой пощечиной передала. Потому что отец твой – зверь и идиот, кидающийся на молоденьких девушек, годящихся ему если не в дочери, то в младшие сестры точно. И вообще, с каких пор у меня вошло в привычку распускать свои руки? Импульсивность тоже не мой конек. Была. А теперь…
Я просто мудак."
"Ника пытается что-то протестовать, но без толку. У меня внутри и в башке, и в сердце такой раздрай и хаос, что я просто не в состоянии потакать новой порции “хотелок” дочери.
Она, видимо, заметив мое слегка неадекватное состояние, смиренно вкладывает свою ладошку в мою ладонь и всю дорогу молча уплетает мороженое. Для Ники это подвиг. Ни протестов, ни истерик, ни даже беззаботной болтовни.
Уже в отеле, приняв душ и укладывая мелкую спать, читая ей сказку, я все еще представляю взгляд девчонки. Она ведь реально шуганулась меня, как будто я какой-то маньяк. Страх настолько сильный, что челюсти сводит.
– Папочка, – выдергивает из мыслей сонный голос дочери.
Совсем задумался и забыл, что книжку положено читать, а не просто в руках держать.
– Что такое, принцесса?
– Ты опять наполтачил, да? – зевнув, интересуется Ника, укладываясь на бок и подкладывая под щеку ладошки.
– Почему это?
– Фиса сбезала, я все видела, – вздыхает мелочь.
– Спи, принцесса, – целую я свое чудо в лоб.
– А знаесь, – немного погодя с закрытыми глазами шепчет дочурка, – тебе надо за ней ухазывать.
Фиса сказала мне, сто девочкам нлавится, когда мальчики за ними ухазывают, – изрекла дочь.
– Даже так? – ухмыльнулся я. – А что еще сказала тебе Фиса?
А главное: когда успела?
– Да невазно, папочка, это все девчачьи стучки, – отмахнулась дочь. – Давай лучше ты завтла подалишь Анфисе цветы, м? Ей понлавится. Девочки любят цветоськи.
– Завтра будет видно, Ника.
– Ла-а-ано, – протянула малышка, удобней устраиваясь на своей огромной кровати.
