В номер широким размашистым шагом влетел седовласый мужчина в годах. В презентабельном костюмчике с иголочки и с бешеным взглядом. Пролетел через коридор и, влетев в гостиную, остановился у Наташки за спиной с вопросом:
– Где она? Где эта воровка?! – грозный рык, пробирающий до костей. И тяжелый, гневный взгляд, устремленный на меня.
Я дышать перестала. К месту приросла, смотря абсолютно тупым взглядом на этого явно “дорогого” гостя и пытаясь понять, что он сейчас сказал?
Воровка?
Кого он назвал воровкой?
– Что происходит? – прохрипела я, до боли пальцами сжимая пластиковую бутылку с моющим средством.
– Это ты! – ткнул мужчина пальцем в мою сторону. – Ты их украла, мерзавка!
– Я? Украла?! Я ничего не крала! О чем вы вообще говорите?!
– Не прикидывайся невинной овцой.
– Но я правда не понимаю!
– Ты воровка, и ты за это ответишь! – ткнул пальцем в мою сторону мужик.
– Давайте не будем так голословны, – примирительно подняла руки Наталья.
Вроде заступилась, но при этом я четко поняла: нет у меня защитника в этой ситуации.
Она, скорее, будет в рядах первых, кто решит меня потопить.
Жуткое чувство несправедливости и безысходности!
Сердце зачастило. Мне стало тяжело дышать. Кровь в висках чечетку отбивала, и нервы танцевали канкан. Взгляд мужика становился все чернее и чернее. Заставляя пятиться назад. Такой может и ударить. Такой может все! Лицо исказила ярость, а глаза налились злобой. Смотрел он на меня, как на зарвавшуюся муху, севшую на его дорогущий пиджак от Армани.
Муху, которую одним молниеносным движением своей ручищи этот “господин” способен прихлопнуть.
– Я ничего не понимаю! – воскликнула я.
– Сегодня у господина Робинсона пропали дорогие золотые запонки, Анфиса, – сказала ледяным тоном Наталья. – Подарок его горячо любимой жены. И он этим фактом… весьма огорчен.
– А я-то тут при чем…?
– Номер сто пятнадцать. Ты его сегодня убирала?
– Й...я.
– Я оставил их на столике в гостиной! – зарычал мужик. – А когда пришел, их уже не было.
Ты была последняя, кто их видел, и глупо отнекиваться! Кроме прислуги вашего отеля, никого больше в моем номере не было и быть не могло.
Бред какой-то!
– Я не видела никаких запонок! Как вы можете меня в таком обвинять?! Да даже если бы они там и были, то я бы и пальцем к ним не притронулась!
– Ладно, если ты их не трогала и даже, как ты утверждаешь, не видела, – сказала Наталья, неторопливо проходя обратно в коридор, к тележке, – то позволь, я осмотрюсь.
