Я затащил ее в кабинет и, плотно закрывая за нами дверь, тут же, не теряя лишнего времени, начал с главного:
– Кэм, я тебя не люблю, – говорить старался ровно и спокойно, а главное, четко, чтобы донести до бывшей невесты суть каждого произнесенного мною слова.
– То есть вот так, за жалкие дни разлюбил, Нагорный?
– Я никогда тебе не говорил, что у меня есть к тебе чувства. Да, нам было удобно. Да, нам было комфортно вместе. Но на этом все. Точка.
– Мы планировали пожениться!
– Я помню. Прекрасно помню. До тех пор, пока ты своим отношением к Доминике не открыла мне глаза.
– Да каким отношением, я не понимаю, что я сделала не так, Демьян!
– Камилла, хватит! Я устал ходить по кругу. Устал, как дятел, вдалбливать в твою голову, что Доминике нужна мать, а мне женщина, которой буду интересен я, а не мой кошелек. Ты видела в этом браке только “перспективу”, а не “семью”.
– А в ней, значит, ты нашел “семью”?
Надо быть тупицей, чтобы не понять, на кого был намек.
– Ветрову сюда приплетать не смей.
Собери остатки своей гордости и прошу, давай закончим эти отношения по-человечески. Без слез и истерик. Без взаимных претензий.
– Истерик? Претензий? Я любила тебя! Я надеялась, что у нас будет семья! Я столько времени потратила на тебя и твою дочь, и что?! Ты просто и глазом не моргнув от меня отвернулся, Нагорный! И все из-за этой глупой простушки, которая грамотно промыла тебе мозги, пустила пыль в глаза и…
– Закрой рот, Кэм, – прорычал я, стиснув зубы. – Предупреждаю последний раз, еще хоть слово в адрес Анфисы, и я…
– И что ты? Что? Ударишь?
– Возьму тебя за шкирку и при всем персонале выставлю к чертям из отеля.
– Ты не посмеешь!
– Хочешь проверить?
Собеседница замолчала. Губы надула. Красная, взбешенная, истеричная фурия. Еще одна ее личина, которую за все эти годы девушка, умело пряча, ни разу мне не показывала. Сейчас же, кажется, ее разорвет изнутри от недовольства.
– Соберись, Кэм! Хватит унижаться. Хватит играть. Все! Слышишь ты меня? Сегодня я позвоню и поговорю с твоим отцом.
– Это она… – будто не слыша меня, шипит на своей волне бывшая подруга.
– Даже если не будет Анфисы, дороги назад уже все равно нет, Камилла.
– А ее не будет, слышишь? Твоей драгоценной горничной не будет! – ухмыльнулась эта фурия. – Я все для этого сделаю! Я позвоню ее папаше и скажу, чтобы забрал свою непутевую шлюш…
– Не смей, – прорычал я, хватая Кэм за подбородок.
Девушка вздрогнула. Но поджала губы и взгляда не отвела.
