Щеки ее начали стремительно заливаться нежно-розовым румянцем, а взгляд трансформировался в испуганный, как будто у меня в руке не бумага, а бомба замедленного действия. Ветрова тут же дернулась вперед в попытке выхватить его у меня из рук, но я отвел руку и в последний момент перехватил ее за талию, наступая, оттесняя ее к стене и зажимая, не дав возможности сдвинуться с места.
– Отдай, – прозвучало возмущенное, – это мое.
– Очень красиво, – говорю, а взгляд к ее губам приклеивается. Поцеловать хочется невыносимо просто.
– У тебя талант, ты знаешь?
– Пусти меня.
– Не пущу. Больше не пущу. Все, хватит, допрыгалась.
– Что ты…
– Фис, я, может, и не идеальный. И тараканов у меня достаточно, а ухаживать за женщинами я никогда и не умел, но с тобой…
– У тебя есть Камилла. Пусти, Демьян, – прозвучало с отменной порцией горечи, строптивая вредина попыталась дернуться, но я держал крепко. Второй рукой, отложив блокнот, обхватил ее за затылок, запутавшись в мягких, шелковистых волосах, неожиданно ляпнув:
– Они стали короче.
Анфиса растерялась. Глазами захлопала в непонимании."
"– Волосы. С момента нашего знакомства, – улыбнулся я. – Мне нравилось, когда они были у тебя длинные. Отрастишь?
– Что? – сложила губки в форме “о” Ветрова, смотря на меня, как на идиота. – Ты помнишь?
– Помню. Сам удивляюсь уже какой день, но я помню каждую мелочь, связанную с тобой.
По глазам вижу – мои слова приятно задели ее. Но упрямство точно родилось раньше Граф. Она снова буркнула:
– И все равно! Какая тебе разница, отращиваю я их или нет? Еще раз напоминаю, у тебя есть невеста, Нагорный.
Я не встречаюсь с занятыми мужчинами!
– Ты правда думаешь, что я настолько отвратительный человек? Что пришел бы сюда и допустил произошедшее, если бы у меня была невеста?
– Что это значит? – прозвучало тихо, на выдохе. Я буквально физически ощутил, как бешено заколотилось ее сердце. В унисон с моим. Как пульс зашкалил и дыхание сперло.
– Это значит, что с Камиллой сегодня все было покончено.
Момент, когда взгляд Ветровой из тотального непонимания трансформировался в обжигающую решимость, был просто превосходен. В глазах цвета молочного шоколада полыхнуло озарение, понимание, ликование.
– Ты… вы…
– Теперь есть только ты, я и Ника. И я даже спрашивать тебя не буду, согласна ли ты. Потому что мне уже все рассказал мой осведомитель.
– Какой это?
– Маленький такой. Шустрый и картавый, – улыбнулся я, утыкаясь губами в лоб девчонки. Целуя.
