Кэм, может, для тебя это станет открытием, но у меня есть дочь, – сказал я, из последних сил сохраняя остатки спокойствия, допивая виски в бокале.
– Я в курсе. Почему ты разговариваешь со мной, как с дурой?
– Не с дурой, а с женщиной, которой выгодно этой “детали” в моей жизни не замечать. Ты просто офигенно круто умеешь отфильтровывать Нику, а она не игрушка. Сегодня нужна-завтра не нужна – так не прокатит, Кэм. Есть я, и есть Доминика, и она была и всегда будет со мной. И да, если вдруг мне однажды доведется поехать в медовый месяц, то мы поедем втроем.
Я, моя женщина и моя дочь, которую ты частенько скидываешь со счетов.
– Ты чего так завелся? Я просто предложила… не хочешь, ну, и не надо.
– Ты вообще меня не слышишь?
Поразительно. Или эта женщина и правда не понимает или мастерки умеет включать глухую дурочку.
– Слышу. Но ребенок не должен быть всегда в приоритете. Прости, я может, этого, конечно, не понимаю, но у тебя должна быть и своя жизнь. Отдельно от нее.
– Жизни отдельно от нее у меня не будет, и тебе придется это принять.
– Тогда я просто в растерянности, – взмахнула руками, надув губы, Кэм. – Я пыталась, пыталась найти с Никой общий язык, но нет его, понимаешь?
– Не понимаю. И я не видел, чтобы ты пыталась. Элементарно сходить с нами в кино или в парк, Кэм, – это самый простой путь быть к ребенку ближе. Ты просто умело игнорируешь любую возможность с ней подружиться.
– Ты знаешь, что парки и кино – это не мое! Ну, не умею я гулять и радоваться дурацким простым вещам, Демьян! Я не дурочка-простофиля, как эта ваша Анфиса, которая вошкается с ней, как с куколкой.
– Поосторожней на поворотах, – подался я вперед, – чтобы я больше не слышал такого в адрес Ветровой, Кэм.
– А с каких это пор ты ее защищаешь? – тут же взвилась собеседница.
– Не твоего ума дело. И разговор сейчас не об Анфисе, а о том, что с таким подходом и отношением между тобой и моей дочерью и про свадьбу, и про медовый месяц можно забыть.
– Это ты на что сейчас намекаешь?
– Не намекаю, а прямо говорю.
Надоели мне намеки и эти дурацкие междустрочья. Наелся.
– Нет, я не понимаю, что произошло? В столице тебя наши напряженные отношения не беспокоили, Нагорный!
– В столице у меня времени не было, чтобы остановиться и взглянуть.
Времени и Ветровой рядом, чтобы сравнить поступки и отношение к ребенку. Но Камилле я, разумеется, этого говорить не собирался.
– Так, ладно давай закроем эту неприятную тему.
