И вот мы с деканом, сидя на кровати друг напротив друга в медитативных позах и держась за руки рассматриваем появившуюся надо мной призрачную структуру. К счастью, это и правда “снежинка”.
— Почему она черная? — вслух интересуюсь я.
— Думаю, на цвет повлияло то, что вы все-таки и правда умерли. Возможно со временем цвет станет прежним.
— Она такая крупная!
— Это говорит о том, что вы теперь весьма сильный маг, поздравляю, Амалета. Видите, некоторые линии не прерываются, и исчезают в пространстве, словно куда-то тянутся? Я предполагаю, это ваша связь с Кирстаном.
Ваши жизни и силы связаны. Я теперь даже не уверен, что условное спасение жизни эльфа поможет при столь серьезной привязке.
По коже побежали мурашки. Страшно отказаться связанной жизнями к тому, кого ты и не знаешь практически, да и если бы знала, все равно.
Декан крепче сжал мои руки.
— Не переживайте, Амалета, главное, вы живы.
Сеанс медитации мы вскоре закончился, и так как я не хотела больше лежать и вообще находиться у лекарей, Севридж предложил зайти на кафедру, поскольку ему нужно решить пару бумажных вопросов, а после, взяв, что необходимо в попкоях, отправиться в город поужинать, поскольку, оказывается, уже поздний вечер, и у нас все закрыто.
Была изумлена, когда на кафедре заметила, с какой ненавистью на меня посматривает секретарь Гийона.
Из-за секретаря решила пройти за Севриджем в кабинет, и теперь сидя за столом, наблюдаю за тем, как мужчина работает.
— Амалета, — профессор поднял голову от бумаг.
— Если хотите, секретарь сделает вам чай, у нас есть печенье.
— Спасибо, ничего не надо. Скажите… а у вас с вашим секретарем есть какие-то особые отношения?
Декан удивленно вздернул брови.
— Нет, с чего вы взяли?
— Я просто спросила. Ничего такого.
— И все же. Такие вопросы просто так не появляются.
— Мне показалось, что ваш секретарь ко мне неравнодушна. В негативном плане, вот и предложила, что это может быть ревность.
Наверное, нехорошо, что я вот так “сдала” девушку, тем более, что мои выводы могут быть неверны, но взгляд мне ее очень уж не понравился, а после смерти у меня тоже, наверное, сместились приоритеты, важнее стало личное спокойствие.
— Я с ней поговорю, — подвел итог беседы декан.
Спустя некоторое время поймала себя на том, что мне нравится наблюдать, как Гийон работает. Четкие, отрывистые движения, споро разбираются документы по стопкам. Человек на своем месте, знает, что и зачем делает, не торопится, но и не медлит.
