Он ни на секунду не усомнился в собственных способностях. Он мог даже оскорбиться предложением Щетинина оставить метки заранее.
Ладно, тела так или иначе нашли, но все прочее шло наперекосяк. Адвокат Елисеев его послал прямым текстом, заявив, что без денег никакой защиты не будет. В камере оказалось не так легко и комфортно, как Сокольников себе представлял. И следователи попались какие-то въедливые, цепляются, по десять раз переспрашивают, уточняют, перепроверяют, без конца назначают разные экспертизы. Не верят они ему, что ли? Как же так? Ему, такому умному и ловкому, – и не верят? А опытный Димка небось уверял, что все следаки – тупые козлы, никому ничего не надо, все только за бабло работают, а просто так никто стараться не станет, тут любая ложь прокатит, можно даже не сильно напрягаться.
Хорошая память и гладкая речь могут закамуфлировать отсутствие ума, это правда. Но сам ум они не заменят никогда. Андрей видит, что всё идет не по плану, и люди поступают не так, как он надеялся. Но что именно «не так» и почему – сообразить не может.
Нет рядом ни мамы, ни ушлого уголовника Димы, вообще никого нет, кто подскажет, что нужно сделать. Рядом только сокамерники. Они ли дали совет, или Андрей сам принял решение, а может быть, новый адвокат подкинул идею, но факт остается фактом: Сокольников отказывается от всего, что написал в явке, и занимает глухую оборону. Он никого не убивал, ничего не совершал, признание из него выбили, место захоронения тел подсказали следователи и даже метки по пути развесили, черные ленточки на деревьях.
С этим более или менее понятно…
– Анастасия Павловна, у вас горит!
Она спохватилась, кинулась переворачивать сырники, которые уже начали чернеть с нижней стороны. Так задумалась, что даже запах не учуяла.
– Спасибо. Подгоревшие сама съем, а вам положу из следующей партии, постараюсь не упустить, – сказала она Петру, смотревшему на нее с таким укором, что ей стало стыдно. Никудышная она хозяйка, и кулинар из нее, как… А, ладно. Как говорится, не жили хорошо – нечего и начинать.
– Вам сообщение пришло, почему вы не смотрите? Может, это от Михаила?
Сообщение? Господи, у нее от мыслей о Сокольникове не только обоняние выключилось, но и слух.
Настя схватила телефон. «Он едет к Климанову».
Значит, с Горевым выяснять больше нечего. Виталий Владимирович обозначил свою позицию достаточно ясно и дал понять, что объясняться и оправдываться бессмысленно.
Она сняла со сковороды подгоревшие с одной стороны сырники.
