Следователи, конечно, и сами всё поймут, как только указание сверху получат, но на то они и следователи, чтобы понимать и молчать. А вот адвокаты… И публика в зале судебного заседания… И сам Сокольников… Одним словом, выполним формальности аккуратно, по-быстрому – и концы в воду.
Интересно, Климанов знал о побочной деятельности своего друга детства? Наверняка сегодня уже знает, а вот двадцать лет назад – непонятно. Но не суть важно.
Кто придумал комбинацию с Сокольниковым? Сам Щетинин? Кураторы из ФСБ подсказали? Или креативный Владимир Юрьевич надоумил?
Идея была, в общем-то, здравая.
Дело откроют – дело закроют, торпеда мимо прошла. Сокольников реально участвовал в убийстве, вот и пусть посидит за содеянное, совесть Щетинина спокойна, невиновный на зону не отправится. Только нужно торопиться, пока Горевой не нашел кого-нибудь другого для замещения освободившейся вакансии. Бизнесмен согласился подождать, пока рекомендованный и расхваленный Климановым кандидат уладит дела на прежнем месте работы.
Но недолго. Сколько времени было у Щетинина на решение вопроса? Два-три месяца, вряд ли больше.
И Щетинин уговорил Сокольникова. Но как? Сказал правду? Взывал к дружеской помощи? Выдал хорошо слепленную ложь?
В чем состояла приманка? И почему Андрей Сокольников на нее повелся?
* * *Петр слушал Каменскую и не мог поверить, что это правда. Ну как же так? Владимир Юрьевич, которого он знал еще с тех пор, как крутил роман с Ксюшей! Ну да, противный зануда, который все время пытался учить жизни, читал мораль и не скрывал своего насмешливого отношения к Петру, Ксюше и их друзьям-ровесникам, но чтобы такое… Получается, что и розы для Кати Волохиной – это тоже он, Климм? Но для чего?
– Анастасия Павловна, я ничего не понимаю, – в отчаянии произнес Петр.
– Как это может быть?
– Может быть все, что угодно, – невозмутимо ответила вобла. – Даже такое, что представить трудно. Человек многогранен и малопредсказуем. Меня сейчас не интересуют вопросы вашей веры, мне важно понимать, укладываются ли в эту версию известные нам факты.
– Но на основе этих фактов можно же придумать и другую историю, верно?
– Само собой. Для этого плакатик и висит. Придумывайте. У вас полная свобода мысли.
– А вы сами, значит, другие варианты рассматривать не собираетесь? Уверены в своей правоте?
– Ни в чем я не уверена, Петя, кроме одного: я накосячила. И мне сейчас придется напрягать людей, чтобы они исправляли мои ошибки. Это нехорошо, но иначе не получается.
