– Пошли, – шепнула она Петру, – я увидела все, что хотела.
В лифте можно было разговаривать, не понижая голоса.
– Тридцать лет назад не было ни камер, ни домофонов, в подъезд любого дома, кроме тех, где сидели консьержки, кто угодно мог войти без проблем и остаться полностью незамеченным. И замки у подавляющего большинства стояли типовые, простенькие. Человек, который легко справлялся с такими замками в восемьдесят седьмом году, вполне мог спасовать перед современной инженерией. Он достаточно осторожен и понимает, что даже если удастся вскрыть дверь, в ход пойдут камеры.
– То есть вы думаете, что это один и тот же человек? – обрадовался Петр."
"Мальчишечка почуял запах сенсации. Что ж, его можно понять.
– Я этого не исключаю.
– Но ведь целых тридцать лет прошло! Даже тридцать один, если быть точным. Он же…
– Что? – насмешливо спросила Настя. – Старый уже? А может, даже умер давно?
По тому, как смешался Петр, она поняла, что примерно угадала ход его мысли. Ясное дело, двадцатипятилетний молодой человек считает, что живет на свете уже достаточно долго, а тридцать лет – это больше, чем он прожил, то есть вообще неизмеримая вечность.
На самом же деле если затейнику-дарителю в восемьдесят седьмом году было лет двадцать или чуть больше, то сегодня он моложе самой Насти, а она… Ну да, она чувствует возраст, ощущает начало старения, но она еще не старуха, далеко не старуха! И – да, есть вещи, которые когда-то она выполняла с легкостью, а теперь стало труднее, но пока еще нет ничего, о чем можно было бы сказать: вот раньше могла, а сейчас уже не могу совсем.
Она всё может, только теперь на это требуется больше времени и тратится больше сил.
Хотя нет, есть такая вещь, есть. Одна. Анастасия Каменская, скорее всего, не сможет больше влюбиться так, чтобы потерять голову, наделать глупостей и изменить Лешке. Когда-то в молодости могла, а теперь – вряд ли. Но это связано не столько со старением, сколько с характером и жизненным опытом.
Она завела двигатель и собралась тронуться, когда Петр вдруг схватил ее локоть:
– Вот она!
И тут же сполз пониже.
Он успел пристегнуться, и теперь ремень безопасности мешал и давил.
– Кто?
– Катя, – прошипел он. – С девочкой идет, с сестрой мужа.
Настя постаралась внимательно рассмотреть девушку, которая прошла мимо машины, ведя за руку симпатичную худенькую девчушку лет десяти. Самая обыкновенная, лицо усталое, глаза за стеклами очков видны не очень хорошо.
