Ему вдруг захотелось похвастаться, что он не просто какой-то там коп, а член элитного подразделения, один из тех чуваков в балаклаве и при серьезном оружии, которых зовут, когда дело принимает скверный оборот. Что его скоро поставят во главе подразделения. Он открыл было рот, но тут Арпад сказал:
— Слава богу, завтра поставят сигнализацию. И мы успокоимся окончательно.
Внезапно Карин заговорила на совершенно другую тему:
— А какие у вас планы на отпуск?
— Поедем в Сен-Тропе, как каждый год, — ответила Софи.
— Думали еще провести недельку в Греции, но пока ничего не бронировали. А вы?
— Мы с родителями снимаем дом в Провансе. Но нам с Грегом еще хочется провести выходные вдвоем. Оставить детей и куда-нибудь съездить.
— Отличная мысль, провести вдвоем выходные! — одобрила Софи, и Карин преисполнилась гордости. — Мы с Арпадом уже сто лет так не делали. А куда поедете?
— Пока не решили. Есть мысли?
— Мадрид — изумительный город. А может, Милан? Туда можно поехать на машине, очень удобно.
Вечером в Бородавке Карин, снимая макияж в ванной, обдумывала предложение Софи.
— Милан — неплохая идея, — сказала она Грегу; тот был в спальне. — Можно отправить детей с моими родителями в Прованс, а самим двинуть в Италию. А после приехать к ним.
Грег слушал рассеянно. Он прекрасно видел, как действует на жену Софи. Карин всегда говорила о ней с восторгом. И уж не ему ее упрекать, на него Софи действовала точно так же. Не дождавшись ответа, Карин просунула голову в дверь и с удивлением увидела, что муж еще не раздевался.
— Ты не ложишься?
— Я скоро. Надо еще погулять с Сэнди.
В Стеклянном доме Софи скользнула в супружескую постель. Арпад уже лег и читал. Она вынула у него из рук книгу и начала целовать.
Она чувствовала его неуверенность и была готова к этому: он боялся, что повторится вчерашняя неудача.
Чтобы устранить сбой, надо сперва понять его причину. И она поняла. Только что, на обратном пути из Сен-Тропе, он заговорил про свою накрывшуюся годовую премию.
Вероятно, в этом году он заработает меньше, чем она, и в нем взыграла мужская гордость. Ему надо было снова почувствовать себя на высоте. Так или иначе взять над ней верх.
Повинуясь интуиции, Софи открыла ночной столик, достала наручники, приковала себя к столбикам кровати и шепнула: «Иди ко мне, любовь моя».
Звериным жестом он сорвал с нее ночную рубашку, спустил штаны и вошел в нее. Она улыбнулась: сработало.
Но Брауны были в спальне не одни.
