— Ты меня заставила отмывать награбленные деньги! Твою мать, Софи, ты хоть понимаешь, что все, что мы построили, вся наша жизнь, наша квартира, наш дом, за все это заплачено грязными деньгами!
— Все, что мы построили, Арпад, мы построили своей любовью!
Она нашла в себе силы подняться и, рыдая, бросилась к нему:
— Ты — любовь всей моей жизни!
Она хотела покрыть его поцелуями, но он оттолкнул ее и принялся нервно шагать вокруг дивана.
— А Хищник? — спросил он, мрачно взглянув на жену. — Он тоже любовь всей твоей жизни?
— Мы с Хищником не любовники.
Были когда-то. Недолго. После того как ты исчез из Сен-Тропе, но это я тебе уже говорила.
— Хватит врать! Я уехал из Сен-Тропе накануне налета в Ментоне. Если ты грабила банк вместе с Хищником, значит, между вами уже что-то было!
— Ну, возможно, — согласилась Софи.
— Возможно? Ты сама себя слышишь? Ты наставляла мне рога с этим типом!
— Это было пятнадцать лет назад! — защищалась Софи. — Это было как вспышка, как удар грома, что-то неуправляемое!
— Как удар грома? — Отвращение в Арпаде боролось с отчаянием.
— Ты что, издеваешься?
— Ладно, можешь называть это помрачением, если тебе так больше нравится! — закричала Софи. — Прекрати играть словами, ты даже не слушаешь, что я пытаюсь тебе объяснить!
— И что ты мне пытаешься объяснить? — в бешенстве заорал Арпад.
— Что в двадцать пять лет я, маленькая буржуйская принцесса, выросшая в теплом коконе в Сен-Тропе, влюбилась в чувака старше себя. В отморозка с анархистскими взглядами, до которых от моего воспитания как до звезды.
Я хотела сильных ощущений, хотела послать на хер своего папашу, перед которым все пресмыкались, в том числе и ты, скрывавший связь с «хозяйской дочкой»! И да, меня неудержимо притягивало все, что воплощал в себе Хищник: подрыв устоев, отрицание любых авторитетов. Меня это завораживало — меня, идеальную, вежливую, милую, разумную девочку-отличницу. Однажды Хищник предложил мне пережить неповторимый опыт, с таким адреналином, с такими ощущениями, каких я не узнала бы никогда… Я сразу сказала «да», даже не спросив, о чем речь.
А когда он сказал, что речь об ограблении, меня это еще больше возбудило! Это может показаться безумием… Я совершенно не понимала, как это выглядит в реальности. Но дело пахло опасностью, а мне хотелось опасности. Хотелось, чтобы мне грозила опасность. Хотелось вырваться за пределы самой себя. Не из-за денег. Деньги мне были ни к чему.
