И неловко попытался оправдаться:
— Сказала, да, но я думал, это чтобы твоя мать и сестра ему не звонили.
— Папа, пойми уже наконец, что нельзя все время во все вмешиваться!
— Наверное, ты права, — согласился Бернар. — Но все равно, он говорил совершенно недопустимые вещи! Я требую извинений и…
Софи бросила трубку. У нее не было сил вдобавок ко всему бороться с отцовским эго. И тут от ворот Стеклянного дома позвонил Хищник — явился с нежданным визитом. Но Софи крикнула в переговорное устройство:
— Убирайся отсюда! Убирайся! Сейчас дети приедут! Оставь меня в покое!
Она свернулась комочком в кровати.
Она была разбита. Теперь она сознавала: все, что она так убежденно, уверенно строила, — карьера, семья, отношения, этот дом, вся эта идеальная, успешная жизнь с ее буржуазными условностями — все это была не она. Ее тошнило от этой глянцевой картинки. Она хотела быть свободной. Хотела быть диким зверем. Она больше не желала быть Софи Браун. Хищник с самого начала ей говорил: она — Пантера.
Вставать в четыре утра было рановато, но она знала, что больше не уснет.
Спустилась на кухню в ночной темноте. Машинально сварила себе кофе. Она надеялась, что Арпад оставил записку или сообщение. Ничего. За несколько дней мужчина, к которому она приросла за пятнадцать лет, словно превратился в призрак, в чужака. Она не узнавала его, и, что всего хуже, по своей собственной вине. Это из-за нее у Арпада поехала крыша, из-за нее он рылся в ее кабинете, избил Хищника и покрыл ее отца последними словами.
Она сидела в задумчивости, пока не проснулись дети.
На завтрак она им пожарила блины.
— А что мы празднуем? — спросил Исаак, не подозревая, что происходит.
— Совсем скоро летние каникулы. — Софи изобразила восторг. Перед детьми она снова надела маску идеальной матери.
— Последняя неделя школы! — завопил Исаак.
— Еще четыре раза бай-бай! — заявила Леа, любившая отсчитывать не дни, а ночи.
И тут Софи объявила о том решении, какое они с отцом приняли накануне вечером, когда тот перезвонил извиниться.
— Дети, у меня отличная новость по поводу каникул: в пятницу сразу после школы мы поедем на несколько дней в Сен-Тропе, к дедушке Бернару и бабушке Жаклин.
Она чуть не сказала «на какое-то время», но вовремя спохватилась. Не нужно, чтобы они насторожились.
Исаак радостно завопил. Леа бросилась к лестнице, позвать отца: она думала, что тот наверху.
— Папа! Мы едем в Сен-Тропе!
Софи сглотнула комок в горле:
— Папы нет, мои дорогие…
— А где он? — заволновался Исаак.
