Во второй роте «гассу» Гилберта опоры прямо срезало. До сих пор где-то в лесу валяются. Корпус вывезли, а их бросили, очень уж изуродованы.
— Кстати, Джек, — заметил Баркли, облизывая ложечку, — второй роте в той свалке удалось подстрелить две станции, и обе тоже взорвались, словно фугасы. И это вторая рота им название придумала — «станции», потому что кто-то из них вроде бы видел, что они перезаряжаются у большой базы.
— Да сам Бисмарк это и говорил, — сказал Хольмер и залпом допил остатки чая.
— Я его спрашиваю — ну какая она хоть была, эта база, ну в смысле станция перезарядки, он говорит — типа бетонного колпака. Но бетонный-то колпак должен был остаться, его нельзя никуда спрятать, а они всю эту рощу потом прочесали и ничего не нашли. Вот и ходим мы теперь, Джек, с подстраховкой «чино». Подольский с ходу «срезает дерн» на всех опасных участках, а уже потом мы там свои порядки наводим. Иначе нельзя, опасно.
В дверь постучали, и заглянул фельдшер.
— О, док! Заходи! — махнул рукой капитан.
— Поучаствуй в нашем чаепитии!
— Так обед же скоро, сэр.
— Да вы что, сговорились, что ли? Ну тогда возьми с собой пряников.
— Я, собственно, пришел на Джека взглянуть. Но вижу, ты в порядке, приятель…
— Да, док, спасибо за завтрак. Сейчас вот торт ем, а потом еще на обед пойду.
— Молодец, но после обеда зайди в медпункт, я тебе шкуру поменяю.
— Хорошо, док, зайду.
— А сколько он бездельничать будет, док? — спросил капитан, подмигнув Джеку.
— Я его хотел поскорее в работу пристроить.
— Думаю, через пару недель он будет здоров.
— Это нас устраивает. Держи пряники.
Когда фельдшер ушел, капитан спросил:
— А что за шкуру он имел в виду? У тебя что — ожоги?
— Нет, обошлось. Это он скинпластик шкурой называет, такой специальный пластырь. Между прочим, очень хороший, рекомендую.
— Нет уж, спасибо! — замахал руками Баркли, чуть не подавившись пряником. — Нам чужого не надо, на мне и своя шкура неплохо держится.
55
Все утро с восьми до одиннадцати Джарвес провел в модных магазинах Лоусона, переходя от одной стойки к другой, щупая ткани, прикидывая костюмы на себя по плечам и длине.
Двубортные ему не нравились, они его старили. Однобортные выглядели получше, но тут было важно не переборщить с шириной воротника. Чуть шире, и ты — ретроград, чуть уже, и ты… подросток, укравший деньги на костюм вместо того, чтоб купить наркотики.
