— Вещий-Филинов-дайме, давайте прямо, — наконец высказывается Накадзима. — Ваше знание этикета впечатляет, но я человек прямой. Допустим, Кадзан-тайсё — предатель и спелся с ханьцами. Но вы столь малой группой уничтожили больше двух тысяч бойцов и захватили три фрегата? Мне действительно стоит в это поверить?
— Накадзима-тайса, не мне указывать, во что вам верить, — поёт тетервом Генерал вулканов. — Но уж точно за садовым ковриком не спрятаны ещё тысячи гвардейцев, и никакой портальный камень не перенесёт столь крупоное войско.
Генерал вулканов вдруг останавливается у клумбы, срывает красный цветок ликориса и с пафосом начинает:
— Этот цветок отражает…
Я мгновенно перехватываю контроль. Цветок вспыхивает у меня в ладони, оборачивается пеплом, я выдыхаю жар и поджигаю всю клумбу. Пламя срывается вверх на ограниченном участке.
— Не дело такие цветы растить в саду аристократа, — произношу жёстко.
Полковник смотрит на огонь, потом на меня и серьёзно кивает:
— Согласен.
Накадзима сообщает, что ему нужен штаб, и он займёт аренный комплекс, уступая мне замок. Значит, полковник с уважением отнесся ко мне и признал мои заслуги в зачистке нарушителей японских границ.
После его ухода я возвращаюсь к новому ментальному легионеру. Перемещаюсь в Бастион, выстраиваю всех легионеров во двор, вызываю Генерала вулканов.
— Шеф, я…
— Я же предупреждал: будет больно, если попытаешься подставить меня, — спокойно бросаю.
Генерал сжимает зубы, но всё же оправдывается:
— Это был всего лишь жест…
— Я знаю, что это был за жест, — перебиваю.
— Я сканировал твои мысли. Красный ликорис — это пожелание смерти. Хотел от моего имени пожелать смерть полковнику? Ну-ну. Ты любишь развлечения на арене? Что ж, получишь свой энтертеймент.
Я взмахиваю рукой — и рядом с нами формируется арена, а под ногами вырастает каменная терраса, почти копия той, что на Райском острове. Пока Генерал крутит головой, мощная волна воздуха швыряет его вниз.
Камни гулко отзываются под его телом.
— Лови кайф, — бросаю.
Клапаны в площадке раскрываются, наружу валит горячий сернистый газ. Струи обжигают ноги, жгут кожу. Генерал вулканов отчаянно пытается натянуть доспех, но я уже включил функцию.
Он орёт, катится по арене, цепляется руками за пол, но умереть не может — я запретил и это. Легион держит его живым, и вопли режут уши. Легионеры стоят кругом на террасе и молча наблюдают. Никто не вмешивается.
