Стража их гонит, стреляя из громобоев в землю у самых ног, а в каменной площадке начинают открываться скрытые клапаны: вырываются струи пламени и раскалённого пара.
Генерал вулканов ухмыляется, не скрывая гордости:
— Вулкан хоть и потухший, но всё ещё тёплый. Здесь полно фумарол, горячих источников, трещин с серным газом. Мои распорядители научились использовать всё это для развлечений.
— Эффективный подход, — киваю я, уплетая рисовую лепёшку с мидиями. Еда, к слову, редкая и вкусная — особенно жареный осьминог.
Вот только моим жёнам кусок в горло не лезет. А зря: на вкус лучше, чем выглядит. Бер и Змейка, впрочем, едят спокойно, у них аппетит на такие мелочи не убьёшь.
Рабов гонят по кругу, а из клапанов всё чаще вырываются облака газа. Людей используют как одноразовые игрушки. Ошпарит — и конец. Светка с Настей сидят, сжав губы, не дышат. Змейка же процедила сквозь зубы:
— Фака, не чесссно.
Я же, не отвлекаясь от закусок, подключаюсь к сознаниям десятка рабов.
Перехватываю их движения, веду тела как марионеток. Вьетнамцы не одарённые со всей вытекающей медлительностью, но мой слух улавливает шипение клапанов быстрее, чем они сами способны среагировать. Я успеваю увести каждого в сторону. И так — всю группу, слаженно двигая их к противоположному краю арены. Ни один не попадает под газ.
— Ни один не сгорел⁈ — взревел Генерал вулканов, вскакивая с места. — Как это вообще возможно⁈ Что за никчёмную группу подобрали эти идиоты… — он осёкся и подозрительно уставился на меня.
Я обернулся, невозмутимо жуя рисовый рулетик, и спросил вполголоса, будто между прочим:
— Даймё, а Император в курсе ваших оригинальных развлечений?
Генерал ухмыльнулся, махнув рукой, как будто услышал детскую глупость:
— Это игры для избранных. И вы теперь в кругу моих партнёров, дорогой даймё.
Змейка фыркнула с презрением:
— Фака, не дастойнно загонять жерррртву не для прапитания.
— Есть в этом доля истины, — добавила Светка, не выдержав.
Генерал хмыкнул и снова уселся в своё кресло, глядя на меня с самодовольным выражением: «Я же говорил».
— Видите, даймё? Не каждый способен постичь утончённость подобных зрелищ. Прекрасная половина человечества тем более. А вот в вас я сразу узнал родственную душу.
— Истинно так, даймё, — кивнул я. — Кажется, я уловил суть вашего веселья.
— Рад за вас, — стиснул зубы японец.
Между тем на террасу впопыхах прибежали распорядители.
