Если телевизор – то прошлого поколения, с кинескопом. Ну а холодильник – пузатый «ЗиЛ», что старше Юли и Насти, вместе взятых. Еда на столе – тоже самая простая: тушеные кабачки со своего огорода.
Женщина, которую Юля именовала мамой, а Настя – «тетей Ирой», достает из холодильника два трехлитровых баллона. Щедро плещет себе в бокал домашнего вина.
– Устала я, – как бы извиняясь, говорит «тетя Ира», – к тому ж не среда, не пятница. Денек не постный – почему б не выпить…
К баллону тянется Юля.
– Куда? – одергивает мать.
И наливает ей из другого сосуда виноградного сока – такого же красивого, но, увы, совершенно безалкогольного.
– Мам, ну я совершеннолетняя давно! А Настька тем более. А ты нам выпить запрещаешь.
– Сказано тебе: будешь пить, лучше я тебя своими руками прибью. Не слыхала разве – алкоголизм по наследству передается? А у тебя, слава богу, наследия хватает: и папаша покойный запойным был, и отец его Савелий, и мой папаша, дед твой Максим. Хватит! Женский алкоголизм не вылечивается!
– Ага, я вижу, – фыркает Юля, совершенно понятно намекая на мать.
– Что ты видишь? Что? Стакан сухого виноградного вечером?
– А почему Настьке нельзя? Ее папаня, дядь Миша, говорят, не пил. Кроме того, наследственные болезни как раз передаются ходом шахматного коня – от дяди к племяннику или племяннице… Как в «Мастере и Маргарите» говорится? – И она цитирует близко к тексту: – «Ивану приходилось рассказывать всякую чушь про дядю Федора, пившего в Вологде запоем».
А ее папаша, мой дядя Миша, он, ты сама говорила, выпивал умеренно.
– Хватит уже умничать, Юлия Батьковна, – поморщилась мать. – Скажи спасибо, я вам гонять на курорты не запрещаю. Можно подумать, вы там тверезые сидите.
– Это не «курорты», а экспедиции, – важно заявляет Юля. – В поисках перспективной работы или влиятельных женихов.
– То-то вы из последней «экспедиции» через три дня вернулись.
– А что делать, если работодатель сволочь оказался?
– Ага, и женихов влиятельных вы много нашли.
Глядите, как бы в подоле чего не привезли. Или трепак.
– Фу, мамаша! – высокомерно морщится Юля. – Как вы грубы!
* * *Ночью того же дня девушки лежат в своих кроватях в доме – скромной беленькой мазанке.
Слышно, как в соседней комнате похрапывает мама, она же тетя Ира. Подружкам и названым сестрам не спится. Они ворочаются, каждая на своей кровати. Противно тикают ходики. Откуда-то издалека брешут собаки. Орет оголтелый ранний петух.
