А вот сыну подобное мудрое знание он передать, увы, не сумел."
"Кудряшов-старший проложил на навигаторе маршрут. Оказалось, ехать надо в чертову даль, на окраину, почти к самой кольцевой. Впрочем, МКАДом теперь столица далеко не ограничивалась – говорят, даже метро за автомобильным кольцом появилось.
Сам Александр Николаевич дальше ТТК [27] выезжал редко – если только в аэропорты, или на дачу, или во вновь открытые Лужники.
Жаль, что Темка совершенно не понимает, что тем мезальянсом, который он готовит, он, вместо того чтобы возвыситься (как мог бы) благодаря удачному браку, напротив, резко понизит качество своей жизни.
Демократизм, равенство и братство, конечно, прекрасны, но во всем должна быть мера. А жениться на простолюдинке, девушке из села, без рода, без племени – явный перебор.
Печально. Ты на протяжении своей жизни накапливаешь огромный опыт. Ты готов им поделиться, передать его. Но он оказывается никому не нужен. Александру Николаевичу еще повезло: он преподает. Но его студентов интересуют (если интересуют, конечно) только знания, голые схемы, приемчики, ухватки.
А то, что их препод понял, передумал, перечувствовал и что может пригодиться любому, не интересовало никого.
Почему-то ему вспомнился его влиятельный дед, бывший член ЦК и зампред Госплана – когда его списали в отставку, он все сидел на даче и поучал каждого, кого только ни встретит на пути: собственную жену, кудряшовскую бабку, садовника, сына, невестку, шофера, горничную, внука… Тогда Александр Николаевич думал, что страсть к нравоучениям – оттого, что дед всю жизнь служил по партийной линии, занимался идеологической работой и, пока был в силе, вечно народу лозунги вкручивал – и продолжал на пенсии, по инерции.
Но теперь понял: дело не в дедовской профессии, а скорее в накопленном жизненном опыте, который оказался невостребованным.
Как никого не интересовал, включая родного сына, опыт самого Александра Николаевича.
Девятиэтажный блочный дом, где проживал сын (надо надеяться, временно), изо всех сил старался казаться не хуже других: недавно подновленный, подкрашенный, с пластиковыми окнами.
Но все лоджии застеклены – кто в лес, кто по дрова, в разную меру вкуса и богатства. Смотрится уродски.
В подъезде, на лестничной клетке и в лифте столь крупногабаритному мужчине, как Александр Николаевич, показалось тесно. Создавалось впечатление, что дом специально построен для какой-то особенной породы малогабаритных советских людей.
