Вот и сейчас: я майору поведал, что завучиха опознала девиц, а он мне в ответ рассказал нечто важное и весьма интригующее:
– Я чего вспомнил! Буравлев, коллега мой, участковый со станицы Запорожская, рассказывал. (Запорожская – это семьдесят километров от нас в сторону гор.) Так вот. Видели у него люди в станице крутые тачки, да все с номерами не из нашего региона. Короче, стал Буравлев эту тему разрабатывать. Вышел на одного типа, в гаражах на биофабрике – у них там, в станице, не один частный сектор, как у меня, а чересполосица, есть и многоэтажки, так называемый поселок биофабрики.
Короче, у него там, в гаражном кооперативе, вроде все эти тачилы крутые с ненашими номерами как раз и мелькали. Подозрение пало на одного типа, что там гараж держит, – дескать, может, это он номера перебивает, а потом продает ворованные «тэ-эс» [21] гостям с Кавказа. Мой друг туда, в гараж, не полез, а доложил информацию по команде. И теперь я ему позвонил, а он мне сказал, что историю эту мужики из райотдела плотно взялись отрабатывать.
Вот я и думаю: не тому ли барыге в Запорожской твои девки угнанные тачки с курортов поставляли?
* * *На следующий день после того, как его перевели из реанимации в палату, к Артему приехали мать, Елена Анатольевна, и отец. Отца он немного стеснялся, что тот видит его таким беспомощным, и предпочел бы с ним не встречаться, однако Александр Николаевич настоял. Мама выглядела деловитой, глаза сухи. Она видела сына и в гораздо более тяжелом состоянии.
А у папаши – человека сурового, громадного, которого Тема знал не очень много и не очень хорошо, видался с ним нечасто и до сих пор слегка побаивался – при виде сына с обритой и наглухо перевязанной головой на глазах выступили слезы. И за это Артем был ему благодарен и испытал неожиданно теплое чувство.
Отец быстренько справился со слезами и заговорил преувеличенно бодро:
– Ну что, брат? Как ты? В чем нуждаешься? Чего тебе хочется? Что принести?
Мама и вовсе пребывала вне себя от радости.
Она, воспитанная и вымуштрованная в немногословности и взвешенности – еще бы, жена дипломата! – теперь, от внезапно охватившей ее эйфории, болтала без умолку: и о погоде за окном, и о делах в офисе, и о здешних прекрасных врачах и медсестрах. Отдельной темой вплелась следующая история: какой героизм и деловую хватку, неожиданную в столь юном возрасте, проявила, вызволяя Артема из ужасной районной больницы в Казацке, Кристина.
