Скажу со всей прямотой римлянина, этого мне совершенно не хотелось. Я знал, что я там застану. Те же случайные видеокамеры, данные билингов, опросы свидетелей. Только следы там давно остыли. Потерпевший давным-давно в своем родном городе. Со времени преступления прошел почти месяц. Никто ничего не видел, не помнит, не знает."
"Имелась и другая возможность, и шанс. Призрачный, но все равно он казался мне до чрезвычайности привлекательным – журавль в небесах, который поманил меня далеким, едва различимым крылом.
Я и ругал себя, и уверял, что тридцать раз мог свидетель по имени Хачик ошибиться, что все могло ему померещиться с пьяных-то глаз, что не в станице Красивой видел он этих девиц – а может, и вовсе не видел, примнилось ему, пригрезилось. Но все равно тянуло меня, звало именно туда. Кто знает, как это называть. Оперативное чутье? Чуйка? Или просто блажь? Но – нет. Хотелось, ох как хотелось мне рвануть именно в Красивую!
Я прикинул по карте: получался почти равносторонний треугольник.
От приморского поселка Каравайное до другого, тоже курортного, Усть-Морского (где случилось первое ограбление) по дороге вдоль моря – сто восемьдесят километров (первая сторона моей геометрической фигуры). От Каравайного до станицы Красивой – больше двухсот (сторона вторая). И примерно столько же от Красивой назад к морю, в Усть-Морское.
Вдобавок сходится с постулатами криминологов: первые эпизоды в серии преступник обычно совершает на примерно равном удалении от своего места жительства.
Еще одна гирька на чаше весов, что мне суждено ехать в станицу.
Да и что такое лишние две сотни верст? Как известно, для бешеной собаки – к каковым я с моей работой начал себя причислять – совсем не крюк.
И я наплевал на здравый смысл, выписался из гостиницы и рано поутру, по холодку, рванул в станицу Красивую.
* * *Артем
Однажды он все-таки пришел в себя.
Артем лежал навзничь. Постель под ним чуть подрагивала и сотрясалась. Что-то мерно гудело. К сгибу локтя тянулась трубочка от капельницы.
Штанга, на которую крепилась капельница, побрякивала.
«Мы едем, – сообразил он. – Меня куда-то везут».
Рядом с кроватью, в вертящемся кресле, сидела девушка. Она дремала. Нахохлилась, голова упала на грудь. Она была не в медицинском одеянии, без халата и шапочки – в свитерке и юбке, и очень юная.
Кто она, Артем не узнавал. Откуда-то взялось имя Настя – однако кто такая Настя и точно ли так зовут эту девушку, он не помнил и не понимал.
