А после очень собственнически кладет мне руку на плечо.
Очень интимный жест, и я чувствую себя неловко. Значительно более неловко, чем, когда Олег прижимает меня к себе в танце.
– Тебя обыскались, – Лютаев смотрит исключительно на Раевского, но забиться в угол хочется почему-то мне. – Тебе звонили и Егор, и Линда, но ты, как я посмотрю, занят другими, более важными вещами.
– Они не маленькие. Без меня разберутся.
Я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании момента, когда Олег перестанет меня удерживать. Есть четкое ощущение, что если я буду вырываться активно, то мужики сцепятся, а так хоть у одного руки заняты.
– И не только они без тебя разберутся, – Лютаев делает толстый, очень толстый намек.
Раевский криво усмехается, и я наконец получаю свободу. Под пристальным взглядом Макса он выходит из зала. Злобно стрельнув в меня глазами, Лютаев следует за ним.
Прислушиваюсь. Вроде тихо.
Настроение заниматься пропадает.
В следующий раз надо запирать дверь.
Пожалуй, я и без партнера обойдусь, раз он такой проблемный.
Мурлыкая под нос мелодию танго я собираю свои нехитрые спортивные пожитки и не слышу, как возвращается Макс.
Поэтому обернувшись в поисках своего полотенца и наткнувшись взглядом на стоящего у стены, сложа на руки на груди, Макса, я вздрагиваю от неожиданности.
Иногда он ходит совершенно бесшумно. Я это уже заметила, но до сих пор не привыкну к таким его появлениям.
Сейчас он весь какой-то закрытый. Не только его поза, но и выражение лица холодные, даже надменные.
Это сильно контрастирует с тем, каким Макс был, пока не меня успокаивал.
– Я все, – робко говорю, растерявшись от этой перемены в нем.
Не знаю, что еще сказать. Атмосфера в зале еще более напряженная, чем до ухода Олега. Шестое чувство подсказывает мне, что, несмотря на внешнее спокойствие, Лютаев вот-вот взорвется.
– Спасибо, – мямлю я. – Если можно, я еще как-нибудь воспользуюсь твоим приглашением, пока я под домашним арестом.
– А это неплохая идея, – Макс вдруг нарушает свое молчание.
– Домашний арест. Полная изоляция. Должно пойти на пользу.
– Кому? – озадачиваюсь я.
– А всем. Один не будет битым. Другая будет в безопасности. Я буду спокоен, что она не собирает всех окрестных мужиков.
– Но я… Я ведь и так никуда не хожу, – начинаю я, и Макса прорывает.
– Какая разница, ходишь ли ты куда-нибудь, если ты умудряешься вертеть своей мелкой задницей при любых обстоятельствах? – рычит он.
Я вспыхиваю от обиды и несправедливости.
