– Игорь Саныч… – хрипит уёбок, не понимающий словами.
Но «Игорь Саныч» смотрит исключительно на меня. Рагозин нервничает, жестами пытается показать мне, чтобы я отпустил охранника бизнесмена."
"Нее, я так не играю. Своё слово надо держать. И довожу приём до конца. Взвывший от боли мужик в кожанке становится мне более не интересен.
– Вышли все, – указывает на дверь «Игорь Саныч». – И этого уберите. Уволен за несоответствие занимаемой должности, – взмахом руки указывает на поломанного мужика.
– Игорь Александрович, – отмирает подполковник.
– Дайте нам пять минут на разговор, – перебивает его Калинин. – Наедине.
Мне уже нравится этот «костюм». Похоже, у меня есть шанс попасть сегодня на бой.
– Почему «Данте»? – спрашивает Игорь Александрович, как только мы остаёмся вдвоём.
– Потому что, – без страха смотрю ему в глаза.
– Я так и подумал, – хмыкает, указывая мне на стул. – Садись, поговорим, – устраивается на место подполковника. – Спрашивать, что ты делал в моём доме и кто его поджог, бесполезно? – уточняет он.
– Не я, – складываю руки на груди.
– Кто бы сомневался. Но я же всё равно узнаю.
Вскидываю руки, мол, твоё право, мне по хрен.
– Моё время стоит слишком дорого, чтобы просиживать его в этом убогом месте. Давай сразу к делу. Ты сядешь за проникновение со всеми вытекающими. Взлом, что-то там наверняка пропало…
– Там всё сгорело, – напоминаю ему. Ржёт. – Или?
– Или ты пишешь мне расписку о том, что должен, – задумчиво стучит ручкой подполковника по столу, – скажем, пятьдесят лямов.
И принимаешь активное участие в восстановлении дома. Разумеется, в свободное от учёбы или что-там у тебя, время. Заодно присмотришь за рабочими. Знаешь, что-то вроде сторожевой овчарки. Бабки будешь отдавать каждый месяц равными суммами, если на стройке не будет проблем…
– Например? – грубо перебиваю его.
– Например, если больше ничего не сгорит. Я подумаю об амнистии. И возможно, сделаю тебе интересное предложение.
– От которого я не смогу отказаться?
– Уверен, мы договоримся.
Триста штук в месяц потянешь? Пятьсот? – прощупывает меня.
– А если нет? – отвечаю ему тем же.
– Мы вернёмся к первому варианту. Ты сядешь, Данте.
– Двести, – торгуюсь.
Калинин снова смеётся. Находит лист бумаги, толкает его ко мне по столу, сверху кладёт синюю шариковую ручку.
– Триста. Пиши: «Я, Тимирязев Даниил…» Кто ты там по отчеству? – заглядывает в папку с моим делом. – Пиши-пиши, парень. И пойдём уже отсюда. У меня дел невпроворот.
