Мама иногда водит сама. Отец недавно поменял ей машину. Она важно паркуется, перекрывая часть въезда на территорию Дворца и недовольно смотрит на меня, жестом показывая, чтобы я поторопилась.
– Привет, – выдохнув, сажусь вперёд.
– Что это за дрянь? – мама забирает у меня стакан с остатками чая.
– Вкусно, – тихо отвечаю.
Брезгливо поморщившись, она снимает крышку и заглядывает в стакан так, будто там кошачья моча вместо чая.
– Выброси, – возвращает стакан мне.
Выбравшись из машины, доношу его до урны и возвращаюсь, вновь устраиваясь рядом с мамой.
– Ты, – выворачивая на дорогу, она снова смотрит на меня, – вчера не нагулялась?
– Мы весь вечер просидели в квартире, – напоминаю ей о поездке в гости к семье нашего дяди. – А я хочу…
– Даже не начинай, – небрежно отмахивается мама.
Отвернувшись к окну, решаю не продолжать этот бессмысленный разговор. Всё равно есть только мамино мнение. Она называет это заботой о нас и нашем будущем.
В полной тишине въезжаем в «Красные зори».
Сворачиваем на нашу улицу. С сожалением смотрю на то, что было домом Калинина. Там уже никого нет. Ни рабочих, ни того парня.
Надо перестать о нём думать! Ну это же правда ерунда. Он такой весь из себя… а я… другая. Просто другая, и всё.
Поднимаюсь к себе в комнату. На ужин позовут немного позже. Есть время, чтобы переодеться и глянуть расписание занятий на завтра.
Вынимаю из рюкзака медведя и сажаю на кровать, а сама в бриджах и тунике устраиваюсь за ноутбуком.
– Точно, с последней пары мне завтра придётся уйти, – заключаю, сверяясь с расписанием тренировочного дня.
Дверь нагло распахивается.
– Уйди отсюда, – ругаюсь на Аделину, опять ввалившуюся в мою комнату без разрешения.
– А я сегодня две пятёрки принесла, и мама разрешила мне в выходные поехать с подружками в столицу, – хвастается она.
– Всё равно выйди отсюда, – швыряю в неё стёркой.
– Ой, а что это за уродец? – подбегает к кровати и хватает моего медведя.
– Не смей! – подскакиваю со стула. – Отдай сейчас же! – требую я.
– А если не отдам? – дразнит сестра, отпрыгивая к дверному проёму.
Оказываюсь рядом и выдёргиваю игрушку из её рук. Ада ударяется локтем о косяк и начинает орать. Видимо, удар пришёлся на нерв, но она всё равно переигрывает. Боже, мне иногда кажется, что ей семь!
– Дура! – топает ногой. – У меня теперь синяк будет. Ма-а-ам!
– Я тебя сейчас прибью, – шиплю на сестру.
