На кону стоят большие, огромные деньги. Сделка всей моей жизни. Мне нужно расположить к себе друзей, партнеров. Ты и еще несколько рабынь будут танцевать для них в большом зале."
"Улыбка так быстро сползла с моего лица, что я даже не успела осознать того, что забыла о роли «идеальной куколки». Настолько была обескуражена.
Танцевать? Для толпы богатых ублюдков?! Ни за что.
Внезапно мне стало не по себе. Пару раз Ясин устраивал такие приемы, и рабыни нужны были ему для «развлечения» господ. Но то были восточные мужчины, которые в танце живота видели в первую очередь танец.
Такое они видели каждый день, да и во дворце мне проще было отключиться и просто танцевать, потому что там…я была кем-то другим. Я была Лейлой.
Кто я сейчас? Здесь, в штатах, я как никогда чувствую полнейшее отчаяние и тотальное одиночество. Прошлое дышит мне в спину, а я боюсь обернуться и воочию увидеть, что от прежней меня ничего не осталось.
– Что такое, свет мой? – в первый раз за два года я позволила идеальной маске сползти со своего лица.
Мой растерянный взгляд не удалось скрыть даже от Ясина.
– Господин, я могу станцевать для вас в любое время. Но…мне бы не хотелось делать это здесь, – с трудом сглатываю, опасаясь произнеси последнее слово. «Дома.»
Алмас мгновенно мрачнеет, вглядываясь в мои дрожащие черты.
– Ты играешь с моими чувствами, Лейла. Но ты забываешь о том, что моя любовь к тебе так же сильна, как к моим женам. К моим рабыням. Я дал тебе многое и вижу, что ты ценишь это.
Признаюсь, я и сам бы не хотел делить тебя с кем-либо из моих гостей. Но…сделка очень серьезна. Мне нужны мои самые лучшие девушки. А ты – лучшая из лучших, – спокойно отчеканил Ясин, но в его голосе я слышу намек на угрожающий тон. – Ты ослушаешься меня? Или тебе напомнить, что ты здесь по своей воле? Я могу отпустить тебя в любой момент… – прищурив веки, напоминает Ясин, но в ответ я отрицательно качаю головой.
Он знает, что не может отпустить меня. Мне никогда не откупиться.
Мне никогда не расплатиться за то, что он сделал для нашей семьи.
Нервно закусываю губу, покоряясь воле своего Шейха.
– Я буду танцевать, – стоило мне подумать о том, что я накрою свое лицо вуалью, как Алмас задумчиво проводит пальцем по подбородку и дополняет приказ.
– И никаких масок, Леа. И вуалей. Мне нужны твои прекрасные глазки, – мужчина мягко накрывает ладонями мои скулы. Есть в этом жесте что-то запредельно нежное, почти отцовское.
