Я не мог с ней этого сделать. Зато мог Деймон.
И как бы подтверждая мои слова, он наконец произносит слова, которые эхом разлетаются по темной комнате:
– У тебя не хватило пороху, чтобы трахнуть ее, да? А я это сделал. И сделал по-своему. И не говори, что ты был бы мягче. Ты бы не был мягче. Эту сучку можно усмирить только хорошеньким ударом по ребрам.
– Ты чертов ублюдок, я, на хрен, убью тебя, – шиплю я, осознавая, что не могу подойти к Деймону ближе. Его глухой смех служит мне ответом.
– Мы оба прекрасно знаем, что ты не сможешь этого сделать.
Что останется от тебя, если ты убьешь меня? То-то же. Она была такой сладкой, Кай. Слаще, чем Лидия. Намного…слаще. Когда я вспоминаю ее кровь, стоны и слезы, у меня рот слюной наполняется. Мне жаль лишь то, что она отрубилась, и я не продолжил свои планы.
– Не смей говорить о Лидии.
– До сих пор гложет совесть? Пускай. Я питаюсь чувством твоей вины.
– Ты ничего не знаешь ни о моих чувствах, ни о чувствах в принципе. Не переживай, в чем-то мы похожи – у нас обоих и вовсе нет никаких чувств.
Трезвый расчет.
– Ты испытываешь к девчонке жалость. Это чувство, а не расчет. Это и отличает тебя от меня. От настоящего монстра. Ты лишь жалкое подобие монстра.
– И если ты еще раз тронешь ее хоть пальцем, Я УБЬЮ. УБЬЮ. Я клянусь, что убью тебя. Обещаю. Она моя.
– Я не трону ее, – благосклонно заявляет Деймон, и я рад, что не вижу его выражение лица в этот момент. Я рад, что в этой комнате нет зеркала, и я не могу видеть наши отражения.
Мы слишком похожи.
И это мерзко.
– Зато тронет кто-нибудь другой, Кай. Не сомневайся. Так будет даже интереснее. Ты только представь, она встает на колени перед одним из нашего круга, а мы оба наблюдаем за этим. Такая картина не может не будоражить кровь.
– Да что ты к ней привязался?! У нас был уговор. Я иду к власти, как ты хочешь, а ты не высовываешься взамен. Никогда.
– У нас с тобой общие счеты с ней, твои вопросы неуместны. Ты знаешь на них ответы.
– Скажи мне! Скажи, что произошло в ту ночь, когда умерла Лидия! Ты убил ее?!
– Ответ прежний, ни «да», ни «нет».
Ты убил ее, Кай, – а потом Деймон рассмеялся, и я понял, что какой бы вопрос я бы не задал дальше, чтобы не сказал, он не скажет правду.
Я был слишком зол, чтобы по обыкновению сдерживать свои эмоции. Все пошло не так. Очередной провал в памяти, который вновь организовал мне кучу проблем.
Провалов не было давно. С тех пор как умерла Лидия, они не так часто меня тревожат.
