Глава 3
Лейла
Ко мне прикасалось множество рук – это все, что я помню, пока пребывала в состоянии полусна и забвения. Я не хотела верить, что все это происходит на самом деле, и даже из плена, но «нагретого гнездышка», меня кидают в неизвестность.
Уже кинули.
«Товар» требовал тщательной обработки и проверки. Это я поняла, когда почувствовала, как мне снова воткнули шприц в вену.
– Успокойся, – я всхлипнула, находясь в апатичном состоянии. – Мы берем у тебя кровь, чтобы проверить, все ли с тобой в порядке.
У меня не нашлось сил для ответа. Сквозь закрытые веки я не видела, где я, что я, куда меня везли (я чувствовала, как меня кидало в машине из стороны в сторону, а значит меня точно уже куда-то забрали).
Я помню вспышки острой боли меж моих бедер и подмышками. На ногах. Микровзрывы на своей коже.
Помню теплую воду, которая касается моего тела, и женские руки.
Помню, как кто-то одевает и раздевает меня, словно куклу.
Моет, делает мне депиляцию во всех частях, где наблюдается хоть малейшая лишняя растительность.
В рабстве у Ясина я постоянно проходила эту процедуру.
Разве у куклы есть волосы где-то кроме головы и век?
Я осознала все это, когда пришла в себя по-настоящему. Проснулась, чувствуя холодный воздух на своей обнаженной коже.
Обнаженной.
Я абсолютно голая.
Я ожидала чего угодно – темной темницы, камеру пыток, комнату боли с игрушками для извращений.
Но когда я открыла глаза, всего этого не было. Моя комната была прекрасной.
Я села на кровати, чувствуя боль от того, что все волосы на моем теле (кроме головы) беспощадно и не самым безболезненным образом выдраны. Мои же длинные волосы тщательно расчесаны и распущены – кончики подровнены и пахнут вкусным цветочным шампунем.
Все ясно. Кай Стоунэм больной перфекционист. Маньяк. Коллекционер.
Как иначе еще объяснить то, что он отшлифовал меня до глянцевого блеска? Неужели желанием позаботиться обо мне?!
Все еще с туманом в голове я оглядываюсь по сторонам.
Довольно просторная комната с большим окном, плотно закрытыми шторами. Холодный воздух, что разбудил меня, исходит от кондиционера.
С надеждой на то, что Стоунэм живет не на сотом этаже, я подбежала к окну и распахнула шторы темно-синего цвета с серебряным узором, и чуть не завыла от отчаянья.
За окнами…не было вида. Оно замуровано железной пластиной, и с солнечным светом я могу благополучно попрощаться.
Я даже не знаю, где я.
