Но когда я гляжу на нее, я испытываю тоску и жалость…я вижу в женщине отражение собственного душевного состояния.
Вот, значит, как выглядит истощение. Вот так. Голые коленки, белая сорочка, тонкие и ломкие волосы…избитое горем и зависимостью лицо. Так выглядят наркоманы. Да только я уверена, что эта женщина никогда в жизни не сидела на химических препаратах. Тут было что-то куда сильнее.
В глазах – ни признака жизни. Потерянность. Растерянность. И, в конце концов, отчаянье.
– Вам помочь? – не знаю, что мне делать.
Она сумасшедшая, и мне, наверное, стоит бояться…в то же время я цинично понимаю, что эта женщина огромный носитель информации о моем губителе.
– Я потерялась, – она говорит так тихо и хрипло. Будто не разговаривала годами или делала это крайне редко.
Я оглядываюсь по сторонам, но в коридоре никого нет: ни Хиллари, ни Джозефа, ни охраны…
– Я отведу вас к дворецкому. Он поможет вам, – протягиваю женщине руку, но она смотрит на меня с недоверием. Потом все-таки позволяет взять ее ледяную ладонь.
Несмотря на холод, от женщины исходит внутренне тепло. Точнее…его остатки.
– Вы…, – она спрашивает все-так же растерянно и неуверенно. – Новая няня Коула? Моего мальчика…моего любимого мальчика.
– Эм, простите, но я не знаю, кто такой Коул. Вашего сына зовут…Кай.
– Кай, – тихо шепчет она. – С ним все хорошо. Он в безопасности. Он рядом. А Коул совсем один.
Мне становится не по себе от этих слов. Мороз по коже. Фильм ужасов достиг апогея и кульминации…
– Уилл может обидеть его. Я знаю.
У меня не было выбора, – она смотрит на меня, находясь будто в каком-то своем мире. Если я знала кто такие Уилл и Кай, то про Коула я не имела понятия. Может…это умерший брат Кая?! – Все из-за меня, милая. Из-за меня так сильно пострадали мои мальчики. Я была слепа. Он ослепил меня. А я его. Я должна была уничтожить его, пока он не уничтожил моих мальчиков…
Про него говорила Хиллари. Боже, насколько же несчастна эта проклятая семья?!
Мне было так жалко эту женщину. И я не хотела бы через тридцать лет выглядеть также…
В следующую секунду моя жалость к женщине испаряется.
– Кто ты!? – немного истерично спрашивает она, поморщившись. – Его любовница?!
– Нет, что вы…"
"– Не лги мне! Не лги! Не лги, прошу…я же не смогу жить с мыслью, что он с другой. Люблю его больше жизни. Я дышу им, милая… – по ее щекам текут мелкие слезы, а потом она отпускает мои руки и закрывает лицо своими руками. – Он такой красивый, такой добрый и заботливый. Чудовищно страстный.
