Первые секунды Кай осматривает ванную комнату украшенную свечами с подозрением. Хмурится, будто недоволен. Глядит на меня, не понимая, что происходит и что я опять задумала. Потому что еще вчера мы подрались на полу и поливали друг друга последними словами, которые обоих привели к дикому оргазму. К слиянию двух испорченных душ. Даже не так, сломленных.
Я сама не понимаю. Стараюсь не думать, что унижаюсь перед ним. Но унижаюсь ведь. Унижаюсь…а что остается? Я просто хочу любви, раз уж мне суждено быть его пленницей на веки вечные.
Мне необходимо подарить свои чувства. Выразить.
– Ты заболела? Хорошо себя чувствуешь, малышка? – конечно, для него это шок. Ведь все это время я не прекращала сопротивляться и в порыве злости кусать его за каждый нанесенный удар ремнем, душить в ответ на удушье. Но он всегда побеждал. С воином такого уровня бесполезно драться его же оружием. Лучше быть безоружной, и тогда он никогда не нанесет свой удар…
Элементарный кодекс чести.
– Заболела тобой, – я в его рубашке, которую он однажды оставил в комнате.
Я ходила в ней весь день, вдыхая аромат тела Кая. К моему сожалению, весь этот день мои соски были твердыми, а белье – влажным. Его рубашка ласкала меня, и я думала о его руках, которые знали каждый дюйм на моем теле и почти каждый внутри меня.
Кай хмурится еще больше. Но по его взгляду я вижу, как он любуется моим телом в его рубашке. Я хочу снять ее, но он останавливает меня жестом.
– Не снимай. Тебе идет, – в его голосе я наконец-то слышу моего Кая. Он…почти спокоен.
Почти добр. Кай наливает шампанское и через полчаса мы уже лежим в ванной вместе.
– Киса, как прошел твой день? – он никогда об этом не спрашивает. Я почти не слышу его, покачиваясь на волнах блаженства. Моя спина упирается в его пресс из стали, он сзади. Руки этого сильного мужчины обхватывают мою грудь, мнут через промокшую насквозь рубашку.
Мне так хорошо, что на время я забываю все пуды боли, что испытала с ним. Забываю то, как еще вчера эти руки, перекинули меня через колени и отхлыстали ремнем.
Ягодицы саднит. Вчера он был «чужим», и я проплакала всю ночь. В который раз.
Но «сегодня» это все, что у меня есть. И я отчаянно пытаюсь сделать хоть что-нибудь.
– Хорошо. Я…делала планку. Растягивалась, – вздыхаю, вспоминая, что же я сегодня делала. Я толком и не помню. Потому что не чувствую жизни, когда моего мира нет рядом. Когда Кая нету…
Я целиком и полностью принадлежу Каю. И это действительно, диагноз.
– И готовила для тебя сюрприз.
