Но я наслаждаюсь спокойствием. Он не дёргает меня за волосы, не ставит у стенки…пока не ставит.
– Твои глаза я вижу, когда закрываю свои, – а это уже чистая правда, и мой голос вибрирует.
– А есть там что-нибудь посексуальнее? Не строй из себя романтичную дуру, мне нужна сексуальная и горячая. Переключи канал, рабыня, вещай то, что мне нужно.
Слезы снова разрезают радужку.
– Это навсегда, да? Ты всегда будешь видеть во мне просто…дырку, для своих утех?
– Ты сама себя так назвала, – хлестким тоном отрезает он.
Он прав.
Господи, как больно.
– За что? – едва шевелю губами, понимая, что план с треском проваливается.
– А ты не знаешь? Чтобы испить твое тело до дна, завладеть душой. Это мое развлечение, киса, не пытайся искать причины и оправдания моим поступкам. Их нет. То, что ты видишь – это так и есть. Не пытайся рассмотреть падшего ангела в демоне. Это моя сущность. Смирись. И это я держал тебя пару дней назад на мушке. Я бы вышиб тебе мозги, если бы ты ослушалась. Почему? Потому что ты выбила мои.
Вот такой я мстительный говнюк. Ясно?
– Яс-сно…
– Ну, а теперь продолжай, моя прекрасная ученица. У меня эта неделя более-менее свободная. А это значит, мне придется обучить тебя всему…ты конечно огонь, но жутко неопытная. Что это был за минет? Киса, в сексе главное удовольствие, и поверь, мне не всегда нравится брать силой. Это зависит от настроения, а оно во многом зависит от тебя.
– Учить?
– Ну да, ты должна быть готова ко всему, чтобы не облажаться, когда мне надоешь, – и опять это чувство, будто Кай не отвечает за свои слова.
Не знаю…так обнимать меня, так держать…и действительно хотеть отдать меня другим?!
Желудок скручивает, меня подташнивает от мыслей об этом.
– Сексуальность начинается с самопознания, и ты уже слегка овладела этим искусством, но это только верхушка, малая часть всех знаний…раздвинь ножки и сама разденься. Давай, Леа, – я смотрю на него нерешительно, но Кай давит пальцем мне на грудь, и через секунду мой затылок упирается в стекло. Я в положение полулежа, он меж моих ног, которые нужно для него раздвинуть.
Черт бы его подрал! Какая откровенная у меня будет поза. Одно дело делать это на камеру, что тоже ужасно, но другое дело сейчас, когда я у него на виду. Он видит все.
– А что будет, если я не сделаю этого? – сглатываю, стараясь оттянуть момент стыда и позора.
– Мокрым полотенцем отшлепаю, пока не приступишь.
Он глядит на меня исподлобья. Вот так проводит свой выходной зажравшийся испорченный миллионер-псих.
