Что с ними будет, когда он вырастет? Унаследовал ли Кай страшную болезнь отца? Ханна жила словно в аду, но с каждой секундой она все дальше пробиралась в самое сердце лабиринта, где ее ждал личный Минотавр.
Демон, которого любила всем сердцем и всей душой ненавидела.
Иногда ей казалось, что рядом с Уиллом она и сама сходит с ума. Он завладел ее разумом, пленив своим характером, и подчинил своей воле. От мысли о жизни без него ее бросало в дрожь. Она и сама не могла понять, что сильнее: любовь или же ненависть к мужу? Пока не случилось самое страшное.
Лейла
И не вздумай себя жалеть.
Эту фразу я повторяю себе несколько раз в день, но сейчас, когда я стою в столь продажном обличии, едва ли она может помочь мне. Слезы душат, перекрывая поступление кислорода. Вены на лбу вздуваются от напряжения, а все от того, что я слишком долго проглатываю свою боль и обиду. От которой каждая клеточка моего тела сгорала. Все, что я когда-либо чувствовала – настоящее, искреннее и глубокое было сокрыто для посторонних глаз.
В прошлой жизни я носила маску скандальной и уверенной в себе журналистки, но в душе являлась маленькой забитой девочкой, преследуемой тенью своего насильника.
Я до сих пор помню смрадный запах его тела, как меня передергивало от приступов тошноты и отвращения, когда он прикасался ко мне.
Если бы все сложилось по-другому…возможно, вся моя жизнь бы тогда пошла по другому сценарию. Может быть, я бы была более открытой, искренней, доверяющей. Я бы построила отношения с хорошим мужчиной, например, с Кристианом, и сейчас бы сидела в нашей загородной резиденции и смотрела на то, как мои дети играют с собакой, которую он подарил им на Рождество.
А сейчас? Я забыла, что такое Рождество. Новый год и волшебный светящийся шар на Times Square, предновогодние скидки, закупка подарков. Я забыла, что такое снег, потому что на Ближнем Востоке я стала не только пленницей шейха, но и вечной заложницей палящего солнца."
"Сейчас я существо без прав. Получеловек, который принадлежит другому – цельному, богатому и влиятельному.
И пусть Алмас относится ко мне не так плохо, как я ожидала, факт остается фактом. Я – служанка. Я – рабыня. Я – никто для этого мира, а скандальная журналистка канула в небытие, и я уверена в том, что обо мне даже никто не вспоминает.
Только семья, которая, кстати говоря, понятия не имеет, где я нахожусь.
Мое сердце предательски сжимается, когда я на секунду позволяю себе увидеть добрую улыбку своего отца.
