Я возражала, что всё было совсем не так, и на самом деле я храбро защищала от его посягательств мешок с брюквой, используя веник вместо меча. В общем, остаток вечера прошёл весело, а когда младшие начали клевать носом, все разбрелись по кроватям. Бекилор решил переночевать в спальне нашего старейшины — хотя он снова мог летать, но, по его словам, не хотел оставлять нас одних. Никто не стал напоминать, что прежде дети постоянно находились одни, он и сам это прекрасно знал. Может, Бекилор просто не хотел оставаться один, всё же старенький уже.
Кому плохо от того, что он переночует здесь, всё равно этой ночью хозяин кровати не вернётся.
Я ошибалась.
Спала я всегда чутко, поэтому сразу подхватилась, едва услышав тяжёлые шаги, хотя пришедший явно старался идти осторожно. Приоткрыв глаза, я, в свете оставленных на кухне шариков, разглядела высокую фигуру, завернувшую за угол, и по волосам догадалась, что это наш старейшина. Мою догадку подтвердил его приглушённый голос:
— Уверен, здесь осталось молоко.
Погоди ещё минутку, сейчас найду, и ты поешь.
Интересно, с кем это он разговаривает? Я видела только одну фигуру, может, второй зашёл раньше? Терзаемая любопытством, я мгновенно натянула платье и заглянула в кухню.
— Старейшина, то есть, Фолинор, вам помочь? Молоко вот здесь. А ещё есть пирог с яблоками и рыба с кар…
Я застыла, замолчав на полуслове, потому что старейшина обернулся ко мне. И я даже не знаю, что меня больше поразило: его обнажённая грудь — наш кузнец рядом с ним просто дохляк, — или завёрнутый в его рубашку ребёнок, которого Фолинор держал на руках.
— Пирог — это было бы замечательно, спасибо, — улыбнулся мне малыш, и я сразу поняла, что он совсем не такой, как Лани, он — старый малыш, как Луччи и Эйлинод. Как же он выжил эти две недели, один, маленький, голодный? Луччи ведь пришлось заново учиться ходить, она и сейчас вряд ли смогла бы сама о себе позаботиться. Как же он выжил? И сколько голодал?
— Может, сначала лучше творожку? — предложила я. Да, я помню, что драконы гораздо крепче людей, и старейшины практически не пострадали от долгой голодовки, но это же ребёнок! — Свеженький совсем, я только сегодня откинула.
— Творог — тоже неплохо, — кивнул головой мальчик. То есть, я думаю, что мальчик. — А потом, всё же, можно пирога?
— Конечно, конечно, — засуетилась я, наливая молоко в кружку, а потом добавляя в творог сливки и ложечку мёда, и всё это размешивая, пока старейшина поил малыша, придерживая кружку.
