Да кто ж знал-то!
Представила себе Годфрида с его слюнявыми губами и гадким запахом изо рта, когда он меня у амбара зажал и поцеловать пытался — чуть не стошнило. Нет уж, лучше всю жизнь в няньках, чем с ним.
— Да не ной ты! Мы тебе золота дадим. Много. С таким приданным тебя и в пятьдесят в жёны возьмут, не то что… А сколько тебе, кстати?
— Восемнадцать будет, — вздохнула я. — Осенью.
— Что? Тебе семнадцать? Эти люди что, совсем психи — дитёнка в дар отдавать?
— Я не дитёнок! — возмутилась я. — Из тех, кто в жребии участвовал, я вообще старшая была.
А сколько надо-то? — Мне стало вдруг любопытно.
— Не знаю, — дракон пожал плечами, от чего я крепче вцепилась в гребень, поскольку меня ощутимо качнуло. — Нам бы взрослую женщину. Лет тридцати, хотя бы.
— Ой, ну ты смешной! Где ж тебе тридцатилетнюю девственницу-то взять? Фритсвит-перестарку двадцать четыре было, её никто не брал, потому что она косая, и зубы как у белки. Так и её вдовец Итгар забрал в жёны.
— А почему именно девственница-то? — удивился дракон.
— Если работницу в хозяйство брать, так лучше опытную женщину в годах, это ж любому понятно.
— Работницу? А у нас говорят — невеста дракону.
— Невеста? — фыркнул Керанир. — Зачем нам человечка в невесты? Глупость какая! — и дракон затрясся от смеха.
— Эй, осторожнее, уронишь! — взвыла я, а потом обиженно проворчала. — И не я это придумала, нечего смеяться!
— Невеста! Ой, не могу! — продолжал потешаться Керанир. — Ох уж эти люди!
Какое-то время мы летели молча, то есть я молчала, а дракон фыркал и хихикал.
Наконец любопытство победило.
— Керанир, а сколько у тебя детей?
— У меня? А, ты имеешь в виду, сколько тебе нянчить придётся? Троих, пока только троих. Хотя мы очень надеемся, что будет больше.
Последнюю фразу он произнёс тихо и как-то тоскливо, что ли. Странно это всё.
— Ну, трое — это ерунда, — улыбнулась я. — Это легко.
— Да ты не волнуйся, дети у нас послушные, не капризные и не сопливые, — на последнем слове дракон хихикнул, словно сказал что-то смешное.
— Ты нам больше по хозяйству нужна. Не справляемся пока, — и он тяжело вздохнул.
Тут до меня дошло.
— Керанир, как же я детей твоих нянчить-то буду, они, поди, здоровенные, с корову!
— Что? С какую корову? А, вон ты о чём? Слушай, Аэтель, а ты что, совсем о нас ничего не знаешь?"
"— Почему же, знаю, — надулась я. — Например, что прилетает к нам каждый год, в самый длинный летний день, дракон, хватает первое, что под лапу попадёт, и улетает.
