Базилда, конечно, переживает за сына, остальные-то дети все рядом, только он далеко, но понимает, что Эйкину под тридцать уже, всю жизнь у подола матери не просидит. А случись что — у него куча вестников, помощь сразу прилетит. Так что, смирилась. Неизвестно, что будет, когда Эйкин женится, жену-то уже на остров не привезёшь, да и одну оставлять не будешь. Ничего, Базилда сама будет сына да внучат навещать, Диэглейр сказал, что это вообще не проблема.
— Пап, я устал, — вдруг жалобно проскулил наш сынишка, который всего минуту назад бодро кружил над скалами.
Есть у него такая особенность — бегает, играет веселится до полного изнеможения, а потом сразу ложится и засыпает. Фолинор смеётся, говорит, таким же в детстве был, потом перерос эту особенность. Поэтому слова Глелина меня не удивили.
— Иди ко мне, сынок, — Фолинор протянул лапу, Глелин завис над ней и вскоре опустился на ладонь отца маленьким кудрявым мальчиком. Удивительно, как легко ему далось обращение, первый раз из дракона в человека — и прямо на лету.
Чудо моё маленькое, голое, широко зевающее.
— Я здорово летал, да, пап? — довольно улыбнулся он.
— Просто замечательно, — закивал золотой дракон. — Ты у меня молодчина.
— Скорее бы магия проснулась. Уже ведь скоро, да?
Ох, а ведь и правда. Оборачиваться и летать начал — скоро в нём огонь проснётся, а там и остальные стихии. Оба наших ребёнка унаследовали от отца магию земли, у Аренель есть еще магия воды, а у Глелина Камень Судьбы показал кроме огня и земли еще и воздух. То есть, у каждого по три стихии, но если соединят жизнь с кем-то с недостающей стихией — то, пожалуйста, было нас таких с Фолинором двое, станет шестеро.
По крайней мере, с Аренель и Фингоном всё ясно, а вот кого и когда выберет и полюбит наш сын — неизвестно.
Впрочем, магия воды — не такая уж редкость, но даже если и не будет её у избранницы Глелина — не страшно. Эйлинод с Финиеной вообще только огнём владеют, а все равно счастливы. Не буду загадывать, Глелин пока ещё мой сладкий малыш, желанный и обожаемый, рано мне про его будущую женитьбу думать, пусть подольше останется моим крохой.
Мы уже подлетали к нашей пещере, когда из неё вылетел Аэглор, младший сынишка Аннис, и громко закричал:
— Вылупился! Ещё один вылупился!
— Ух ты, здорово! — обрадовался Фиринал. — А кто? Мальчик или девочка?
— Мальчик, — ответил Аэглор и первым нырнул обратно в пещеру, даже не останавливаясь на выступе — был еще совсем малышом, чуть старше Глелина, и пока мог спокойно влететь внутрь.
