— Я и подумать не могла…
— Да, я старался сделать всё, чтобы ты не догадалась. Но твои слова меня чуть с ног не сбили, плюс весь этот разговор. Ты хоть понимаешь, каково мне было вести его с тобой? Я и так уже был на взводе, и тут ты говоришь такое.
— И что же теперь делать?
— Делать? — мужчина усмехнулся, подошёл, присел возле меня на корточки и, осторожно расцепив мои судорожно сжатые пальцы, взял их в свои ладони. — Пока ничего.
— Но… — я растерялась. — Ведь если мужчина хочет женщину, а женщина — мужчину, то разве они не делают… это?
Я прекрасно знала, что мало кто из девок выходил замуж девственницами, а большинство первенцев у нас в деревне рождались через полгода после свадьбы.
И всё же жрец не просто так неустанно повторял, что блуд до свадьбы — великий грех. Тех же детей скромно называли недоношенными, а отношения до свадьбы тщательно скрывали.
Но я так же осознавала, что теперь моя жизнь вовсе не подчиняется прежним законам. Хотя Керанир и говорил, что я здесь только на десять лет, как и человеческая семья, но для себя я уже точно решила — остаюсь на острове навсегда.
Здесь теперь мой дом, моя семья. А значит, совсем необязательно следовать словам жреца. Он тоже не всегда прав. Например, он говорил, что боги создали нашу Землю шесть тысяч лет назад, я это запомнила, хотя тогда и не понимала, что значит это число, для меня это было просто очень-очень много. Но теперь я знаю, что драконы поселились на этом острове два раза по столько, а ещё раньше жили в своих старых землях намного дольше.
Значит, и в другом жрец может ошибаться.
Наверное, жизнь здесь сильно меня изменила. Ещё месяц назад мне бы и в голову не пришло сказать что-то подобное. При мысли, что кто-то из моих тогдашних ухажёров ко мне прикоснётся, мне тошно становилось. А сейчас и представлять не нужно — стоило Фолинору до меня дотронуться, или рубаху снять, а порой и просто улыбнуться, как меня бросало в жар, а тело наполнялось непонятным волнением. То есть — тогда непонятным, теперь-то я точно знаю, что за тепло поднимается от наших соединённых рук, и почему по мне забегали щекотные мурашки, а дыхание участилось.
Может, всё дело в том, что раньше мне не встречался никто, хотя бы отдалённо похожий на старейшину? Он же такой… такой. Самый-самый! Умный, добрый, заботливый, а уж до чего красивый! Во всём мире нет никого похожего. И теперь я знаю, что и его ко мне тянет. Тогда почему он сейчас качает головой?
— Нет, девочка, не всегда. И не сразу.
