– Но зачем так?
– Потому что таков тот мир, в котором мы живем. В который ты случайно попала. Он жесток, циничен, в нем нет места ничему лишнему. Это репутация, все должны знать, что если кто-то играет или ведет дела с нами, это не серьезно, за все приходится платить и отдавать долги.
Вика слушала и понимала, ее не отпустят. Этот мужчина не простит долг, не вернет выигрыш.
– Но я предлагаю тебе сделку.
– Сделку?
– Три месяца, как я и говорил, ты с нами. По истечении этого времени долги аннулируются, мы избавим тебя от мужа, если, конечно, ты захочешь.
Плюс хорошая сумма с шестью нулями, компенсация, это уже бонус. Ведь ничего не делается просто так, ты будешь свободной, богатой женщиной.
– Но это не мой долг.
– Хорошо, долг за Мироновым останется.
Вика кивнула, но все равно продолжала испуганно смотреть.
– Мне не нужны деньги.
– Деньги нужны всем и всегда, они дают свободу, – Альберт резко перебил ее, продолжая резать взглядом. Он ловил каждую эмоцию на лице девушки, как от удивления расширились зрачки, как поморщилась при упоминании мужа, а потом денег.
Она больше не вырывалась из его рук, притихла."
"Вика задумалась, то, что ей предлагали, было ужасно по своей сути. Ее принуждали, при этом покупая, но дело не в деньгах, а в самой ситуации, в ее неправильности. Она не вещь, не безвольная кукла, но выходит, что никто так не считает, ее муж подавно.
– А если я не соглашусь?
– Будет больно. Но все равно все будет.
– Это выбор без выбора.
– Скажи это своему мужу, белка.
Альберт улыбнулся, прижимая Вику к себе, она отчетливо чувствовала его возбужденный член.
При воспоминании Антона стало противно, а еще страшно. Он не даст ей жизни, он не отстанет от нее просто так, точно убьет, а до этого будет мучить.
Пальцы Альберта трогали ее губы, так невесомо и нежно, он с трудом сдерживал себя, а Вика вспомнила, как эти пальцы ласкали ее между ног, как проникали внутрь, как она при этом боролась с собой, стонал от удовольствия. Она тогда была еще женой, и изменять мужу не входило в ее планы.
Но Альберт, как змей-искуситель, играл, умело манипулировал, играл ее телом.
А потом все пошло не так.
– Страшно?
– Да.
– Страх обостряет чувства.
Вика испуганно вскрикнула, когда за спиной раздался громкий лай.
– Ганс знает, Ганс чувствует страх.
– Убери его. Пожалуйста.
Альберт выпустил ее из рук, легко поднялся, Вика проводила его взглядом, снова засмотрелась на спину и татуировку из двух гвоздей, сложенных в крест.
– Пойдем, мальчик. Ганс, гулять.
