Посмотрел, что получилось, а вышло сексуально, она очень красивая, даже сейчас. Отправил фотографию абоненту с именем «любимый», сука, его даже передернуло, как можно вообще было связаться с такой тварью, как Миронов Антон? Связаться со всем этим конченым семейством?
– Она уже наша?
– Конечно, наша, у меня с ночи член стоит, – Альберт поправил в брюках выпирающий орган. – Тебе что, вчера было мало на ринге бойца Марата? Какого хера набросился на девчонку?
– Это я сейчас во всем виноват, да?
– Да, блядь, некрасиво вышло.
И когда мы успели опуститься до насилия?
– Ну, да, ты же у нас такой ебаный эстет, тебе шлюхи сами отсасывают, вон, очередь стоит за дверью из них на коленях и с открытыми ртами."
"Альберт медленно обошел кровать и тихо опустился рядом со спящей девушкой, Руслан сделал то же, но с другой стороны, ложась рядом. Им обоим не хотелось ее будить, вчера казалось, что она упадет в обморок от слез и воя, вырывающегося из груди, что давил на сознание.
– Когда ты ей скажешь?
– Зачем?
– Решил поиграть в свои психологические игрушки, только меня не надо делать подопытным кроликом.
– Да кому ты нужен.
Альберт улыбнулся, склонил голову, разглядывая такой красивый чуть припухший сосочек Виктории, хотелось облизать его языком, втянуть губами, пососать. Но лишь убрал волосы с ее лица, поглаживая по щеке.
Вика заворочалась, тихо простонала, а мужчины тут же переглянулись. Она, и правда, возбуждала, даже спящая, сразу их двоих. Не то чтоб они никогда не трахали баб вместе, но то были сумасшедшие, пьяные оргии со шлюхами, алкоголем, и то в начале их лихой «карьеры», можно сказать.
Тогда был кураж, первые победы Руса, первые удачные партии Фирса, первый миллион и начало строительства их личной, маленькой империи, небольшого филиала разврата, порока и полного отсутствия морали под милым названием «Раздолье».
Руслан с другой стороны провел костяшками пальцев по шее, по заметным на белой коже синякам, даже не понял того, как успел их оставить, точно сорвался, как бешеный, лишь увидел ее голое тело.
Задел сосок, чуть приспустил одеяло ниже, обнажая животик.
Виктория пыталась открыть глаза, но не получалось, голова ужасно болела, потерла виски, было прохладно, а еще запах, такой терпкий и горьковатый. Это был мужской парфюм. Наконец открыла глаза, слишком яркий свет, приподнялась на локтях и тут же застыла на месте.
Какой-то невероятный страх моментально сковал тело. Обернулась по сторонам, вскрикнула, пытаясь отползти наверх, прикрываясь одеялом.
